Книга Маскарад, страница 182 – Ирена Мадир

— Волк, ты что делаешь?

— Отнесу его к границе, может, выживет.

— Какая добродетель! А может, его к Королеве?

— Его кровь всё равно не подойдёт.

Слышится что-то ещё, но разобрать я не могу. Больше в сознании находиться я не способен…

* * *

Я перевожу дыхание. Старые воспоминания возвращают те самые ощущения, и магия духов, навечно оставшаяся внутри, словно изощрённый паразит, шевелится где-то у сердца, сжимая его.

Юна молчит. Её глаза влажно блестят, а пальцы осторожно чертят линии поверх чувствительных шрамов. Эти движения уводят мысли совсем в другое русло… И всё же сейчас не время. Мне всё ещё хочется скрыть лицо. Скрыть уродство и доказательство собственной глупости.

— Ты знаешь, кто тебя спас? – наконец уточняет Юна тихо.

— Сейчас да. Их зовут Черепами. С ними сотрудничает клан Аспида, с которым, в свою очередь, сотрудничает руад Ногата. Может, когда-нибудь встречу этого Волка, поблагодарю лично за то, что сохранил меня для тебя.

Губы Дикарки дёргаются на миг изгибаясь в слабой улыбке. Её ладонь гладит меня по волосам, и мне хочется обнять её, притянуть к себе и уткнуться в неё тем, что осталось от моего носа…

— Что с этим… Сфеном?

— Ничего. Ребята выбрались, он их нагнал, они помогли отбиться и выбежали из Леса, а потом позвали старших… Меня нашли ближе к утру у самой границы. Теперь Сфен служит у Рутила, но таахом так и не стал.

— И ты его не убил?

— Возможности не было… Да и остальным сказать сначала не мог… Даже не знаю, что было хуже, когда меня терзали звери или восстановление после…

Я затихаю, отчаянно пытаясь сосредоточиться на самом важном во всём мире – на Юне. Иначе придётся вспоминать, те короткие периоды, когда я приходил в себя, пока отец вливал свою энергию в моё тело, чтобы запустить регенерацию, как целители собирали кости и вены, чтобы они восстановились правильно…

— Что тогда было? – негромко спрашивает Юна, нежно проводя по моим волосам.

И я не могу не ответить:

— Плохо помню те жуткие дни вечной боли, но помню, что рядом постоянно сидел либо папа, либо наставник, делясь своей магией, чтобы я не умер. Кажется, тогда впервые видел слёзы в глазах отца и слышал, как он кому-то молится…

Юна ободряюще сжимает моё плечо, не позволяя раствориться в печали.

— Когда я смог сохранять более ясное сознание, отец даже не ругал меня за необдуманный поступок, и это было ещё ужаснее. Он молчал или говорил так, будто ничего не случилось, и целовал меня в лоб поздними вечерами, когда думал, что я сплю. Всё это время мне казалось, что я подвёл его, облажался так сильно, как только мог, тогда и решил исправить то, что могу. И впервые по-настоящему захотел стать таахом, достойным своего отца. Правда, он так и не узнал, что я таах…

— Он бы тобой гордился, – уверенно заявляет Юна, грустно улыбаясь. – Но он любил тебя и без всяких достижений, Иолит.

Я чувствую, что вот-вот разрыдаюсь, как маленький, и сгребаю свою пару в охапку, прижимая к себе. Она даже не сопротивляется, напротив, обнимает меня руками и ногами.

— В общем, с тех пор смотреть в зеркала я не могу, как и посещать густые парки, – признаюсь я в своих фобиях. – Деревья, даже обычные, пугают меня, не меньше собственного изуродованного лица.

— Никаких парков, запомнила, – кивает Юна, сжимая меня крепче. – Но зеркала понадобятся. И ты вовсе не уродлив.