Книга Лёд и Сахар, страница 106 – Анна Эйч

Я притягиваю Сандру к себе и крепко обнимаю. Надо ли говорить, что в этот момент мне снова очень сильно захотелось поколотить этого ублюдка?

— С тех пор я ненавижу коньки, – тихо добавляет Сандра мне в грудь. – Знаешь, это как падать с высоты, когда тебя сначала превознесли до небес, а потом сбросили самым жестоким способом. Я больше не хочу летать так высоко.

Обнимаю её ещё крепче, мучаясь в сомнениях – как ей помочь? Я хочу подарить ей небеса и готов поклясться, что не позволю ей упасть; хочу убедить, что со мной летать высоко не опасно.

Но кто я такой, чтобы это гарантировать?

— Я хочу создать для тебя новые воспоминания, – шепчу ей на ушко, прижимая к себе.

К нам подходит Марк на коньках.

— Пап, ты тоже остаёшься?

Я только хочу ответить, что побуду немного с Сандрой и понаблюдаю за ним, но меня опережают:

— Нет! Мы с твоим папой тоже будем кататься, – выпаливает моя девушка с улыбкой, а затем смотрит на меня и добавляет: – Антон, ты почему до сих пор коньки нам не взял?

Я разражаюсь смехом:

— Простите, ваше высочество, сейчас всё будет! – бегу к стойке с прокатом, чтобы успеть взять коньки до следующего сеанса.

* * *

На льду мы полностью отдаёмся праздничному безумию, я и Сандра превращаемся в детей, громко хохочем, дурачимся и бегаем от Марка, а точнее катаемся. Я при каждом удобном и неудобном случае стараюсь коснуться её, как мальчишка, переживающий первую влюблённость: то беру её за руки, то поднимаю как невесту, а бывает, и вовсе закидываю на плечо и уношу от Марка как конькобежец. После каждого такого раунда стараюсь урвать хоть и целомудренный, но всё же поцелуй в щеку.

— Осторожнее, акробат! – отзываюсь я, увидев, как Марк пытается проехать на одной ноге. Здесь, под цветными огнями и под новогоднюю музыку, лёд совсем не тот, что на арене. Никакой агрессии, борьбы за шайбу, ударов о борт – только смех и детский восторг, которым заражаются даже взрослые.

Я кружу вокруг Сандры, пока она смеётся, запрокидывая голову к небу; её густые шоколадные волосы красиво контрастируют с красной вязаной шапкой и длинным шарфом. Щёки покрылись лёгким румянцем, и мои глаза влюбляются в развернувшуюся картину. Сандра будто сошла с нарисованной винтажной открытки советского катка – такая красивая и милая девчонка, наблюдающая за падением снежных хлопьев своими большими мечтательными глазами.

Я засматриваюсь на неё, что не сразу замечаю, как она теряет равновесие. Подлетаю к ней и за секунду до падения подхватываю.

Сандра хихикает, а я… Я хочу её поцеловать. Её губы приоткрылись, глаза широко распахнулись, и несмотря на переизбыток морозного свежего воздуха – мне нечем дышать.

— Пап! Смотри, как я могу! – Марк разгоняется и резко тормозит прямо перед нами так, чтобы засыпать нас мелкими снежными искрами.

— Бандит! – смеюсь, запрокидывая голову к небу.

Я срываюсь с места и принимаюсь догонять Марка, который с визгом пытается убежать от меня. Сандра смеётся, и я снова отвлекаюсь на этот самый прекрасный в мире звук и не замечаю столкновения. На полном ходу кто-то врезается в меня, и мы оба летим на лёд – я успеваю сгруппироваться, а вот паренька лет двадцати сносит основательно.

— Chyort, izvini! – я тут же встаю и протягиваю ему руку. – Vsyo normal'no?

— Da, da, vsyo v poryadke, – он хватается за мою ладонь, поднимается, отряхивается. – Eto ya vinovat, ne smotrel, kuda edu… Prostite, pozhalujsta…