Книга Лёд и Сахар, страница 131 – Анна Эйч

— Эльвира Мать-Драконов? Приветствую!

— Мэйсон, привет, что у тебя?

— Знаешь, мне всё не даёт покоя твой Соколов.

— Не поверишь, мне тоже, – бубню я и начинаю играть с бахромой пледа. Картер пантомимой спрашивает, кто на проводе, и я ставлю громкую связь.

— Я решил дать глянуть документы своему старому другу, он на таких делах не одну собаку съел, – продолжает Бофард. Картер закатывает глаза и откидывается, чтобы лечь поудобнее, а я тянусь к попкорну. – В буквальном смысле. – Бофард и смеётся.

Так звучит тонкий британский юмор?

— И? – тороплю я.

— Так вот, то, что Грегори невиновен, – очевидный факт.

— Спасибо, мы и так это знали. – вздыхаю я.

— Не спеши, моя королева, я ещё не закончил.

— Она не твоя королева, – встревает Картер ленивой интонацией, но с предупреждающим акцентом.

— О, Адамс, и ты здесь? Как дела?

— Мэйсон, давай ближе к делу! – уже начинаю беситься я. – Грегори не виновен, в крови Дайаны наркотики, факт, что секс был с Антоном в ту ночь, подтверждён! Если ты позвонил рассказать нам то, что мы и так знаем, то…

— Не совпадает время! – Мэйсон прерывает меня.

— Какое время?

— В организме Фостер было обнаружено 0,7 мг/л психотропного вещества, что превышает терапевтический порог в 3,5 раза. Даже при плохом метаболизме, которого, к слову, у Дайаны нет, это слишком высокая концентрация.

— И о чём это нам говорит? – спрашиваю, потому что совсем не понимаю, к чему он клонит.

Даже Картер подскакивает и склоняется над телефоном, чтобы расслышать выводы моего сыщика.

— О том, что с вероятностью девяносто процентов препарат Дайана Фостер приняла уже после того, как случился половой акт с Антоном, я предполагаю – за несколько часов до сдачи анализов. Только мне совсем непонятны её мотивы.

— Мне понятны, – вздыхает Картер и запускает пятерню в волосы.

— Мэйсон, спасибо, я тебе перезвоню, – поспешно бросаю трубку и смотрю на Картера.

— Почему ты расстался с Дайаной, если думал, что она была жертвой изнасилования? – аккуратно спрашиваю я, уже зная ответ.

Картер начинает громко смеяться – это скорее истерический смех, в котором есть немного печали и горькой правды.

— Потому что думал, что она врёт, – признаётся он и ловит мой взгляд. – Элли, я с самого начала знал, что она мне изменила. У меня не было доказательств, да и я не хотел в это верить. Она пришла ко мне в слезах, принесла анализы и просила защитить.

Я смотрю на него с сочувствием – эта история имеет слишком много острых углов. Она задела не только Антона, но и сильно ударила по Картеру.

— Я и защитил, разбил Соколову нос, но к Дайане не вернулся. Я объяснил это тем, что не вижу больше нас вместе. Но правда была в том, что я глубоко в душе знал: она сделала это, прекрасно осознавая последствия.

Мы погружаемся в неловкую тишину. Я знаю, что значит для Картера предательство. Дайана была его первой любовью, девушкой, с которой он планировал провести остаток жизни. Вероятно, к тому моменту, когда она оступилась, их отношения уже переживали крах, но расстаться, потому что чувствуешь, что любовь прошла, и разойтись из-за чьей-то измены – совершенно разные вещи.

— Твоя бывшая – чёртова сучка! – выпаливаю я, найдя самое цензурное определение Фостер.

— Не спорю, – смеётся Картер и притягивает меня к себе. – Но зато посмотри, как я поднял свои стандарты после неё.