Книга Лёд и Сахар, страница 29 – Анна Эйч

— Антон, ты отличный отец! – перебивает меня Сандра, ловя за руку. Её прикосновение ощущается очень тепло. – И более чем хорошо заботишься о сыне и его питании.

— Спасибо, просто я не знал родительской любви и действую как слепой котёнок.

— Никогда не думал найти их?

— Нет, и не хочу. Я им был не нужен, и они мне тоже.

Сандра выпрямляется и прочищает горло. Я отправляю ещё одну ложку в рот.

— Я тебя понимаю, – тихо произносит она, и я читаю в её словах больше, чем дежурную фразу. Но не решаюсь спросить про родителей – что-то меня останавливает. Я словно чувствую, что девушка не хочет сейчас об этом говорить, и её следующий вопрос подтверждает мои догадки.

— А как ты попал в хоккей?

— Меня заметил тренер клуба, с которым играла наша команда детдома. Я ему всем обязан – он был мне как отец.

— Был?

— Сейчас мы не общаемся. Я больше десяти лет не был в России – наверное, он меня уже и не помнит.

— Уверена, что помнит, – возражает Сандра, одаряя меня нежной улыбкой. – Не думал позвонить, узнать, как дела?

Я не нахожу, что ответить. Ведь то, что я живу по другую сторону океана, не означает, что мы не можем поддерживать связь. А я ведь мог пригласить его сюда, оплатить перелёт и проживание – Батурину наверняка было бы интересно посмотреть матч НХЛ вживую.

Вот я придурок. Как улетал одиннадцать лет назад, так ни разу не позвонил никому, кто остался на родине. Скучал тогда только по Элли, хотя и она быстро ушла на второй план за всем прессингом и тренировками, которые на меня навалились в первый год в Штатах.

— Антон? Я что-то не то сказала? – осторожно спрашивает Сандра, наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд.

— Нет, прости, я задумался… Ты подсказала мне хорошую мысль, и мне вдруг стало стыдно. Я ведь и правда мог бы звонить.

— Ещё не поздно, – она мягко пожимает плечами, приободряя меня.

— А ты почему решила стать кондитером? – решаю перевести разговор и узнать о ней побольше.

— Из-за мамы, – односложно начинает она, но после паузы продолжает: – Она научила меня готовить и… фра… французской кухне.

— А ты сама отсюда? Из Канады?

— А? Эм… нет, я из Европы.

Я удивляюсь, жду, что она назовёт страну, но она уходит от ответа – будто ей эта тема неприятна.

— А национальность? – осторожно добавляю я, наклоняясь к ней чуть ближе.

— Я из французской провинции, сомневаюсь, что ты слышал о таком городе, – отмахивается она, как всегда скрывая за улыбкой нечто большее.

— Ясно, вот почему ты так хорошо говоришь по-французски.

— Да, я выучила английский уже здесь.

— Значит, ты сама из Франции и мечтаешь вернуться обратно, так?

— Получается, что так, – Сандра начинает раскладывать маленькие корзиночки и наполнять их кремом из кондитерского мешка.

— А как ты здесь оказалась? Или ты не всегда мечтала стать кондитером и покорить Париж своим талантом?

Сандра откладывает мешок, придвигает поднос и начинает переставлять на него готовые тарталетки.

— Я… влюбилась, поехала за ним, но потом, в общем, кое-что случилось и…

Чувствую, как ей неприятна эта тема.

— Вы расстались?

— Можно и так сказать, – она пожимает плечами и с натянутым весельем хватает поднос, чтобы убрать его в холодильник. – Извини, просто это было давно, и я не очень люблю вспоминать тот период своей жизни.

Девушка поправляет рубашку на плечах и обхватывает себя руками в защитной позе. Я понимаю, что наступил на больную мозоль – очевидно, она пережила сложные отношения, воспоминания о которых до сих пор приносят ей боль. Это не моё дело и не должно волновать, но почему-то очень захотелось узнать, что же там произошло и кто этот парень, который так её ранил.