Книга Лёд и Сахар, страница 35 – Анна Эйч

Леон заинтересованно рассматривал десерты.

— Застывшее мгновение… – задумчиво произнёс мужчина. – Момент, который легко упустить, но с десертами «Savor» у вас есть возможность задержать его.

— Именно! – поддержала я, расплываясь в счастливой улыбке от того, что смогла донести свою идею.

— Роскошь, которая доступна избранным, – продолжал Леон, как бы пробуя новые формулировки для рекламной кампании на вкус. – Эксклюзив… «Закат под заказ». – Он улыбнулся. – Хм, мне нравится!

— Тогда предлагаю попробовать! – я передаю ему чайную ложку.

Пока Леон дегустировал, я рассказывала про состав, делала отсылки к конкретным рецептам или культурам, которые вдохновили меня соединить определённые продукты вместе. Леон слушал, оставил несколько комментариев о том, как можно улучшить вкус, отобрал десерты, которые хотел бы видеть у себя в ресторане, и попросил подумать над заменой одного – он показался ему не самым интересным и немного заурядным.

Я внимательно выслушала и записала все замечания, и уже к концу дегустации было понятно – я новый кондитер «Savor».

* * *

Домой я вернулась около пяти часов вечера. Антон встретил меня угрюмым лицом и абсолютно отстранённым настроением.

Да что снова не так? То он шутит, рвётся мне помочь, называет себя моим другом, то снова превращается в токсичного босса, которого всё бесит. Вот и сейчас на мою радостную новость о том, что собеседование прошло успешно, он только закатил глаза и фыркнул: «Ну конечно, другого исхода я и не ожидал».

Если он так уверен в моём таланте, то почему говорит это так пренебрежительно?

Я решаю не лезть к нему, не уточнять, что с ним происходит. Могу только сделать вывод, что Соколов – очень непростой человек с чертами биполярного расстройства. Видимо, я его чем-то раздражаю. Что ж, это взаимно. И поэтому ничуть не расстроилась, когда он заявил, что сегодня они с Марком не будут ужинать дома и я могу быть свободна.

Покорно приняв команду «гулять», я пошла работать. Потому что отдых мне может только сниться, пока я не получу визу, не накоплю нужную сумму денег и навсегда не покину эту страну.

* * *

— Папа, пожалуйста, хватит!

— Чтобы я больше не видел этих помоев в своём доме!

— Прошу, не надо! Я пыталась сделать этот крем несколько раз, умоляю… Я хочу стать кондитером!

— Тебе одна дорога – на панель!

Удар по лицу. Пронизывающий болью захват волос. Крыльцо. Разбитая плитка с каплями алой крови. Оглушительный грохот закрывающейся двери.

Если он меня однажды не убьёт, я сделаю это сама.

* * *

Шесть утра. Ранний подъём для меня никогда не был проблемой, скорее спасением. С самого детства я вставала рано, так как в эти часы не было угрозы нарваться на недовольного пьяного отца – обычно он спал до одиннадцати. Сейчас встать не свет ни заря значит для меня оборвать кошмары, которые я вижу во снах время от времени. Дерьмо случается, но, к сожалению, в моей жизни его было слишком много, чтобы выжечь их из своих воспоминания до основания.

Выхожу на кухню и вижу Антона. Он удостоил меня лишь бурчанием, в котором я едва различила «Доброе утро». За завтраком мы почти не разговаривали – Соколов уткнулся в телефон и предпочёл сделать вид, что вообще меня не видит. Меня это более чем устроило, я тоже не горела желанием вытанцовывать перед ним и выяснять, что не так.