Книга Лёд и Сахар, страница 9 – Анна Эйч

— Нет, думаю, капля не убьет, – я зачарованно киваю.

Почему я так торможу рядом с ней?

Тру лицо ладонями. Марк методично уплетает пирог, не отрывая глаз от телевизора, где комментатор взахлёб рассказывает о вчерашнем матче. Пользуясь его увлечённостью, позволяю себе снова взглянуть на своего повара.

Сандра одета в лёгкое платье на бретелях и свободную голубую рубашку с завёрнутыми рукавами – словно художник небрежно накинул мазки неба на полотно. Волосы собраны в высокий пучок, а на голове, как всегда, этот кокетливый бантик.

Она стоит спиной, и я почему-то решаю, что имею право разглядывать её, пока она не видит. За это мне не стыдно. А вот за то, что параллельно жую пирог, от которого демонстративно отказался, – стыдно как школьнику, пойманному со шпаргалкой. Я даже не понял, как так вышло!

— Вкусно? – она хитро улыбается, поймав меня с поличным.

— Ты сама знаешь, для этого я тебя и нанял, – фыркаю и забрасываю оставшийся золотистый комочек в рот, где он тает маслянистой истомой. – Отныне у нас не должно быть ничего сладкого и мучного на ужин.

— Ну, пап! – Марк возмущённо поворачивается ко мне.

— Нет, никаких сладостей на ночь!

— Но десерты разными бывают… – Сандра пытается подать голос, но по моему взгляду понимает: спорить со мной бесполезно.

Она покорно кивает, а Марку подмигивает – словно обмениваясь с ним каким-то секретным планом, как меня обдурить. Заговор в моём же доме!

Громко вздыхаю и иду в ванную мыть руки, а заодно искать свою потерянную гордость и авторитет.

* * *

После ужина мы с Марком немного поиграли в приставку, почитали русские сказки – чтобы сын говорил свободно на двух языках, – и я уложил его спать. Тёплый свет ночника окрасил детскую в мягкие янтарные тона, и эта атмосфера приятно окутала меня теплом.

Спустившись вниз, был уверен, что Сандра давно устроилась в своей комнате, и сейчас читает или смотрит сериал. Но эта неугомонная девчонка всё ещё возится на кухне и звенит посудой.

Хотя «возится» – неподходящее слово, потому что передо мной возвышается трёхъярусный белый торт, который обвивает застывшая морская волна, будто шёпот прибоя превратился в сахарную пену.

Когда она успела его сделать?

— Это ещё что такое? – голос срывается на полутоне.

Сандра подпрыгивает на месте, кисточка с серебряной пылью замирает в воздухе, а на щеках расцветают два румяных пятна.

— О господи, ты напугал меня!

— Извини, не знал, что на первом этаже моей квартиры открыли кондитерскую, – я невольно делаю шаг ближе, завороженный этим съедобным произведением искусства.

— Мы же вроде договорились насчёт кухни? – выстреливает она испуганно.

— Да, я не против, – стараюсь выровнять голос, показав ей, что вовсе не злюсь. – Пользуйся, конечно, просто… – прищуриваюсь, разглядывая волну, которая, клянусь, выглядит как настоящая. – Боже мой, как она держится?

— Пектин.

— Что?

— Это желирующее вещество, – объясняет она, осторожно промазывая волну блестками, – оно используется в кондитерском искусстве вместо клея. Пектин безвредный, сладкий и хорошо удерживает подобные элементы.

— Обалдеть! – не могу оторвать глаз от торта, внимательно вглядываясь в каждую деталь. Здесь есть даже крошечные жемчужины из чего-то, вероятно, съедобного и они переливаются в свете люстры, словно настоящие сокровища.