Книга Сердце на льду, страница 157 – Анна Эйч

— Стриженов? А, ты здесь какого хрена? – удивлённо спрашиваю я, чувствуя, как брови ползут вверх.

— Э…

— Он был там, помог мне перевезти Сену, – вмешивается Курт, принимая из рук Стриженова картонный стаканчик.

— Восстанавливаешься после травмы? – выпаливаю я, не подумав. Слова слетают с языка раньше, чем включается мозг.

— Не время сейчас выяснять отношения. – зло осаживает меня Элли и переводит взгляд на своего подопечного – Макс, спасибо, что помог.

— Элли, Ксю мне как сестра. Если что-то ещё нужно, ты только скажи…

— Нужно, чтобы ты перестал для начала врать своему агенту и капитану, – не выдерживаю я, чувствуя, как вспыхивает лицо.

— О, началось! – закатывает глаза Стриженов.

— Успокоились, без вас тошно, – Элли отходит в сторону и садится на скамью, зарываясь пальцами в волосы.

Я решаю сходить за кофе и углеводами для неё. Больничный кафетерий встречает меня тусклым светом и запахом подгоревшего кофе. Покупаю два стаканчика эспрессо и пару сэндвичей, зная, что Элли вряд ли притронется к еде, но надеясь, что уговорю. Так проходит ещё два часа – в неловкой тишине и тревожном ожидании.

Под глазами Элли залегли глубокие тени. Курт прислонился к стене, скрестив руки на груди, его взгляд устремлён куда-то вдаль. Стриженов нервно меряет шагами коридор, изредка останавливаясь, чтобы проверить телефон. Я чувствую, как внутри нарастает сосущая пустота – бессилие смешивается с виной, создавая гремучую смесь, готовую взорваться в любой момент.

— Отойдём? – я подхожу к Курту и тихо предлагаю выйти на свежий воздух, чтобы всё пояснить, ощущая, как каждый шаг даётся с непомерным трудом.

Максвелл лишь одаривает меня презрительным взглядом и отворачивается.

— Нам всё равно придётся рано или поздно поговорить… – настаиваю я..

Снова этот осуждающий взгляд и гробовое молчание.

— Прости, я, возможно, перегнул, но…

— Курт Максвелл? – в коридор врываются несколько офицеров полиции, их форменные ботинки оглушительно стучат по кафельному полу. – Вы арестованы за нарушение запрета на приближение к Ксении Золотовой.

— Бл*ть!

Самый, сука, подходящий момент. Реальность рушится с оглушительным треском, как карточный домик под порывом ледяного ветра.

Элли подскакивает с места и подлетает к офицеру:

— Что вы делаете? За что вы его арестовываете? – голос дрожит от паники, смешанной с недоумением.

— Мистер Максвелл нарушил судебный запрет на приближение, – офицер отвечает с безразличием автоответчика, будто зачитывает заученный текст.

— Это какая-то ошибка, что за запрет?

— На приближение к Ксении Золотовой.

— Но ни я, ни она ничего не подписывали! Это что, какой-то тупой розыгрыш? – моя жена поворачивается к Курту, её глаза умоляюще кричат. – Курт, скажи им…

Максвелл молчит, гребаный мученик. Ему хватает мимолётного взгляда в мою сторону, чтобы Элли всё поняла. Его молчание громче любых признаний, оно резонирует в коридоре, как похоронный звон.

Срань! Мне конец.

В шоколадных глазах моей любимой закручивается чёрная буря ярости. Она считывает меня, как открытую книгу. Её имя срывается с моих губ и разлетается на осколки от мощной пощёчины, обжигающей кожу, как раскалённое клеймо.

— Ты совсем головой двинулся, Адамс?!

— Малыш, прости, я…

— Видеть тебя не могу, – отрезает она и возвращается к полицейским, которые на пару минут приостановили свой арест, чтобы понаблюдать за развернувшейся семейной драмой.