Книга Сломай мой лед, страница 141 – Анна Эйч

Сестра выключает плиту, накрывает кашу крышкой и уже без былого задора смотрит на меня.

— Эль, что случилось?

Вздыхаю. Уже нет сил держать в себе все эти чувства и эмоции, они душат меня, рвутся наружу, разрывают изнутри сердце и кажется вот вот разрежут грудную клетку.

— Я, кажется, влюбилась…

Ксю просто смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

— В Антона? Вы что, снова сошлись?

— Нет, Антон тут ни при чем – я забираю свою чашку и иду на балкон, где мы с сестрой организовали себе стильную лаундж-зону с подвесными кресло-качелями.

Слышу, как Ксю семенит за мной и предвосхищаю сто один вопрос от любопытной мартышки.

— В любом случае, это все не имеет никакого смысла, он там, я здесь. – снова беру себя в руки и стараюсь сменить тему, чтобы сестра не заставила меня все ей рассказывать. Сажусь в свое раскачивающееся кресло, отпиваю немного кофе и откидываюсь на спинку с закрытыми глазами.

Выдыхаю. Наконец-то я дома.

— И что? Я ничего не понимаю! Пусть сюда приедет жить! – как я и предполагала мою медитацию вероломно нарушает любопытная пятнадцатилетка, у которой в жизни всегда «все просто».

— Он не приедет… – отвечаю, продолжая лежать с закрытыми глазами.

— Почему?

— Потому что это глупость вселенского масштаба, он хоккеист лучшей лиги в мире, у него многомиллионный контракт с одним из самых успешных клубов континента. Лететь играть и жить в страну, которая считается персоной нон грата на всех соревнованиях – самое нерациональное решение, которое можно придумать.

— С каких пор НХЛ стала лучшей? – усмехается Ксю, намекая на мою привычку всем и каждому доказывать, что лучше КХЛ просто не может быть.

— Хорошо, не лучшая, одна из лучших – поправляюсь, но мы обе понимаем, что играть в НХЛ – это предел мечтаний любого хоккеиста.

— То есть все за вас решила политика? А как же любовь? – ноет моя впечатлительная сестра, усаживаясь в свое подвесное кресло.

— Ксю, ты что мелодрам пересмотрела, это жизнь и в ней есть не только всепоглощающая любовь, но и еще куча других моментов, которые кроются за фразой «долго и счастливо».

Она ненадолго прекращает свой допрос, и мы погружаемся в комфортную тишину. Мы часто так сидим с ней здесь, на балконе, смотрим на просыпающийся город и наслаждаемся видом из окна. Это наш сестринский ритуал. Даже когда она была маленьким непоседливым ребенком, стоило мне посадить ее в эти качели, она тут же успокаивалась, качалась вместе со мной и тихо напевала свою любимую песенку из «Бременских музыкантов», не выговаривая при этом половину букв.

— Луч солнца золотого, тьмы скрыла пелена… – я слышу тоненькие голосок сестры, которая будто прочитала мои мысли или просто стала проводником Вселенной подобрав идеально подходящую песню под момент – И между нами сно-о-ва… вдруг

— Выросла стена… – я подхватываю, поворачиваясь к ней с мягкой улыбкой.

Солнце взойдётНочь пройдёт, наступит утро ясное Знаю, счастье нас с тобой ждёт Ночь пройдёт, пройдёт пора ненастная Солнце взойдёт

Яркие лучи солнца окрашивают наши лица в оранжевый цвет, мы тихо поем, обмениваясь молчаливой поддержкой. Пшеничные волосы Ксюши красиво переливаются на свету и на вздернутом носике появляются первые майские веснушки. Она уже не ребенок, с каждым днем она все больше становится похожа на молодую красивую девушку. Я уже вижу тех бедняг, что безнадежно влюбятся в нее, не зная какой им может достаться сюрприз в виде ее взбалмошного характера.