Книга Сломай мой лед, страница 194 – Анна Эйч

— Мне плевать.

— Картер! – рявкает друг и этот противный звук ощущается в моей голове так, будто в ней обрушили стеллаж с посудой. – Она заслуживает знать, почему ты ее игнорируешь!

Я валюсь на диван и закрываю глаза ладонями.

— Она меня не бросит, если будет знать причину…

— И? Разве это не прекрасно? У тебя есть девушка, которая готова быть с тобой, несмотря ни на что, ты бы сделал для нее то же самое. – пытается вразумить меня Курт, но это бесполезно я уже прокрутил все возможные варианты и все они ведут к краху.

— Она не бросит меня, я точно не смогу бросить ее, в итоге отец погубит ее карьеру и спустя годы она меня возненавидит. Курт, я не стану тем мужчиной, который разрушит ее независимость, наплюет на ее достижения. Лучше я сопьюсь к чертям собачьим.

— Ей ведь тоже больно, ты это понимаешь?

Друг совсем не помогает, а наоборот будто еще глубже всаживает в мою грудь металлический кол. Я надавливаю на глазные яблоки нижней частью ладоней, чтобы стереть ее образ, хотя бы на секунду не представлять ее глаза, наполненные слезами, дрожащий голос и мольбу все ей объяснить.

— Картер?

— Проваливай!

— Ты должен ей все рассказать.

— Все что я должен – это сделать так, чтобы она побыстрее меня забыла.

С этими словами я отворачиваюсь спиной к другу и поджимаю колени. Максвелл больше не достает меня, я слышу, как он ходит по квартире, собирая пустые бутылки, достает из бара оставшийся алкоголь, чтобы я и его не выпил, и тихо уходит из квартиры.

Я продолжаю лежать, прокручивая в голове любимые воспоминания с Элли, наши короткие, но такие жаркие ночи в отелях Турции и Абу-Даби, между пересадками на рейсы, неспешные выходные в Торонто, невероятную ночь на Байкале, когда я, кажется, окончательно понял, что не могу больше представить жизнь без своей Чемпионки.

* * *

— Вставай, Ковбой!

Голос Сатаны вырывает меня из сладкого сна, где мы с Элли валяемся на пляже и спорим в какой лиге играть сложнее.

— Проваливай отсюда, иначе я вызову охрану – еле ворочая язык, извергаю яд в сторону отца и поворачиваюсь на живот, чтобы уткнуться лицом в подушку.

— Не думаю, что они послушают пьяного хоккеиста и выведут его отца, пришедшего привести его в чувства.

— Я сказал пошел вон! – вскрикиваю и запускаю мимо него пустой стакан, который хватаю с журнального столика.

Генри Адамс даже не шелохнулся, стекло звонко разлетается в другом конце комнаты, а он продолжает смотреть на меня широко расставив ноги и удерживая руки в карманах своего безупречно сидящего костюма.

— Будем считать показательное выступление законченным – лениво вздыхает и садится на кресло возле дивана, где я провел всю ночь.

— Прими холодный душ, две таблетки аспирина, и я отвезу тебя на игру.

— Я не поеду на игру – отрезаю.

— С чего вдруг?

— Я ухожу из хоккея и мне все равно, что ты сделаешь, я больше не твоя марионетка.

— И тебе все равно как может закончится суд с твоей русской балериной? – отец включает старый добрый шантаж, но он уже бесполезен, благодаря Стриженову я знаю все о деталях дела и уверен, что Элли сможет его выиграть. А если нет, то точно найдет способ минимизировать потери, об этом я тоже тайно позаботился.

— Я не знаю ни о каком суде, мы расстались. – говорю, как можно более безразлично, чтобы он поверил в разрыв наших отношений.