Книга Дотла 2. Красная королева, страница 74 – Анна Эйч

Позволила тёмной стороне захлестнуть меня, взять контроль над разумом и как следует оторваться напоследок.

Я переспала со Стасом. Безрассудно и очень грязно. Словно хотела в последний раз почувствовать себя живой перед тем, как всё рухнет.

— Я готов положить к твоим ногам весь мир, только дай мне шанс всё исправить…

Чувствую себя чудовищно. Осознаю проблему, понимаю, что навеки застряла между двумя братьями и должна разрубить раз и навсегда этот порочный круг.

— Я люблю тебя, Виола!

Виола.

Это больше не моё имя – это сигнал к действию оперативной группы. Теперь оно навсегда останется в полицейских отчётах как название операции, отпечатается в памяти отца как клеймо предательства. Он будет гнить в тюрьме с моим именем на губах, будет знать, что его посадила родная дочь. Его маленькая принцесса Вилли.

Но Вилли больше не существует. Есть Вика, Виктория, победительница, правда, я совсем не ощущаю себя таковой.

В момент, когда вместе с моим именем раздаются оглушительные выстрелы, вижу, как в одно мгновение белоснежные орхидеи окрашиваются в цвет крови, как замертво падают охранники отца, и я теряюсь. Накрывает паническая атака, хотя прекрасно понимала, что должно произойти. Двое бойцов спецназа жёстко бьют Дэна по ногам и валят на землю. Его должны задержать вместе с отцом, чтобы всё выглядело правдоподобно, и он не смог понять, кто его предал. Но я всё равно пугаюсь, не ожидала, что это будет настолько жестоко.

Силовики приказывают всем лечь лицом в пол, рычат, тычут дулами автоматов и быстро устраняют всякое сопротивление – или силовым приёмом, или пулей в ногу.

Лежу на земле, прогретой беспощадным кипрским солнцем. Меня не трогают, но это не уменьшает дрожи. Плитка обжигает щёку, а в ушах стоит звон от выстрелов.

Что я наделала? Отец меня не простит.

А будет ли он мстить? Это конец, или я, наоборот, открыла ящик Пандоры, и теперь меня ждёт будущее в бегах?

Пока мысли мечутся в моём сознании, путаясь и сплетаясь в тугой клубок, заставляя меня окончательно потеряться, внезапно становится тихо. Даже птицы перестают щебетать – будто весь мир замер в ожидании. Поднимаю голову и вижу: военных в масках почти не осталось. Им на смену пришли пара сотрудников полиции и двое следователей в вальяжно одетых рубашках. Один из них – высокий, с усталыми глазами – направляется ко мне.

— Мисс Арула, поднимайтесь, вам ничего не угрожает, – вежливо просит меня человек на чистом русском. В голосе слышится профессиональная мягкость – так говорят с жертвами, а не с преступниками.

— Спасибо, – позволяю поднять себя за локоть и выпрямляюсь.

— Меня зовут Николай Литвинов, я куратор вашего несостоявшегося жениха.

— Куратор? – переспрашиваю, не понимая. Должность звучит странно в контексте всего произошедшего.

— Да, объясню всё позже. Прежде, думаю, вам необходимо переодеться. Наши сотрудники сейчас работают в доме, но я позабочусь о том, чтобы вам выделили помещение, и вы могли привести себя в порядок.

Киваю и следую за мужчиной. Меня продолжает колотить от произошедшего, я мало что соображаю, поэтому просто безвольно подчиняюсь и делаю так как мне говорят.

Через полчаса уже сижу в полицейской машине и еду в участок для дачи показаний.

* * *

Меня не повели в стандартную комнату для допросов. Литвинов предложил побеседовать в одной из уютных комнат для пострадавших. Здесь было всё, чтобы создать иллюзию спокойствия: кофемашина, удобный диван и даже плазменный телевизор на стене. Но никакой комфорт не мог заглушить напряжение, которое висело в воздухе.