Книга Дотла, страница 65 – Анна Эйч

— Ты что творишь? У меня руку аж сводит! ― попыталась я воззвать к его совести.

— Сядь в машину, сказал! ― повторил он и так же яростно и громко хлопнул дверью.

Я медлила. Мне хотелось проучить его, развернуться, уйти на остановку или вызвать такси, но что-то мне подсказывало, что он не даст этого сделать. В этот раз я спускаю ему это с рук, сажусь и решаю, что позволю довезти меня до общежития, а, когда он успокоится, мы поговорим о произошедшем.

[1]4 Leica — фотоаппараты, которые выпускает одноимённая немецкая компания Leica Camera AG.

[2]5 Чайник (сленг) ― так официанты называют чаевые.

Стас

Пять месяцев назад

«Это было слишком, Куртов!»

Думаю я, лёжа на своей кровати и гипнотизируя потолок уже минут двадцать. Ревность ― это монстр, который захватил мою душу и, к сожалению, руки. Когда Вика говорила с этим своим Женей о работе в ресторане, я увидел красноречивый взгляд и невербальные признаки симпатии из разряда «случайно коснулся плеча», «игриво дёрнул за прядь». Меня окатила волна холодного бешенства, и я забыл, что любовь — это не о владении, а о доверии. Какой же я идиот! Наговорил ей грубостей, да ещё и закрепил это отметинами на её нежных руках. Я не контролировал свой гнев и, конечно, не хотел сделать ей больно, и, когда направил в машину, просто хотел побыстрее свалить оттуда. Только вот сделал я это как настоящий дикарь. Впечатал её в дверь, будто она была предметом, а не девушкой, которую я… без которой не могу.

Честно сказать, я не злился на неё ― только на себя. Ведь ещё месяц назад должен был закончить наши отношения, даже не стал пресекать свои вредные привычки, только бы не выдать своё увлечение ею. Но всё пошло не по сценарию: стоит мне с ней остаться наедине, как все мои обещания быть плохим парнем, расстаться с ней так, чтобы не подошла ко мне и на пушечный выстрел, идут прахом. С ней я превращаюсь в ручного котёнка, меня выключает, когда она тихо зовёт, обнимает, целует, стонет подо мной или мирно сопит на моей груди.

И вот я вижу её с потенциальным кандидатом на её разбитое, после меня, сердце. И, б*ять, я не готов к такому! Просто, сука, не готов! Пелена ярости застелила мне глаза, и дальше всё было как в плохом кино. Я и так неуравновешенный в последнее время, потому что ночи напролёт работаю над вопросами Костенко, а после ищу зацепки в причастности его к смерти мамы. Из-за всего этого дерьма я вообще не сплю, постоянно закидываюсь бодрящими таблетками и плохо соображаю.

«Нужно брать себя в руки и срочно всё исправлять!».

И начну с Кузнечика. Или оставить всё как есть? Отличный шанс порвать на этой ноте и больше не переживать из-за этой огненной головы, сводящей мня с ума. Но это же был её день рождения! Тот самый день, который должен быть наполнен смехом и радостью. Она всю жизнь будет вспоминать, как отвратительно встретила свой двадцать один год. Не так и не сейчас нужно это заканчивать. Ещё один день, неделю. Ещё немного подышать её грейпфрутовыми волосами, сгореть на её мягких губах, зарыться в сливочную кожу и стонать от разливающегося горячего удовольствия, пока моё сознание не унесётся куда-то в страну снов.

«Прости меня, Кузнечик, но я не готов тебя пока отпустить».

* * *

Я стою у двери её комнаты с букетом пышных пионов, из-за которых меня даже не видно. Свою гордость и ревность я закопал ещё у дома ― сюда пришёл валяться в ногах и сделать всё, чтобы меня приняли обратно.