Книга Дотла, страница 7 – Анна Эйч

— Ты готова? ― Стас проходит вглубь мастерской, где я сижу в одиночестве и рисую на мольберте фигуру обнажённой девушки. ― У тебя хорошо получается. ― комментирует он, заходит за мою спину и утыкается лицом в волосы.

— Спасибо, ты никогда раньше этого не говорил.

— А зачем? И так понятно: ты талантлива, а я был слишком занят своим эго, чтобы это признать.

— Был? Что изменилось? ― я разворачиваюсь к нему.

Удивление, страх, трепет, уязвимость ― весь спектр эмоций обрушивается на меня.

— Прости, понятно, что… ― я опускаю глаза и хочу повернуться обратно, но он удерживает меня за подбородок, нежно касаясь пальцами.

— Не извиняйся. ― Стас внимательно всматривается в моё лицо, чуть сдвинув брови. Его большой палец оттягивает край моей губы как раз там, где ещё остался небольшой рубец от его удара. Он понял, откуда этот шрам ― и в его глазах просыпается яростное осознание. Они будто спрашивают меня: «Это сделал я?».

Сожалеет ли он? Как же я хочу, чтобы он сожалел и правда никогда-никогда больше себе такого не позволял! Вот только я знаю, что именно так все жертвы насилия и думают и каждый раз ошибаются.

— Стас…

— Иди сюда. ― он накрывает мои губы поцелуем так, будто делает это впервые.

Всё с той ночи у нас было словно впервые. Он нежно изучает, едва касаясь, потом его язык проникает мне в рот и вырисовывает плавные линии. Воздух заканчивается. Его руки обхватывают моё лицо, пальцы зарываются в волосы. Поцелуй становится настойчивее. Стас подхватывает меня со стула и усаживает к себе на бёдра, плавно перемещаясь по мастерской в поисках места, куда меня посадить.

— Стас, кто-нибудь может войти…

— Да, и это буду я, ― шепчет в губы, плавно пробираясь руками под свитер.

Он с таким голодом мнёт моё тело, нетерпеливо покрывает поцелуями шею, будто впервые видит. Или это его способ забыть о брате? Я отвечаю ему, плюю на все свои обещания расстаться с ним и позволяю взять меня так, как он любит: грубо, внезапно, опасно.

— Прости, ― Стас резко отстраняется, будто только что пришёл в себя после наваждения. ― Ты… Прости, я не должен был… не… не здесь.

— Не здесь? ― я удивлённо вскидываю бровь: когда его останавливала локация, где мы займёмся сексом, тем более он уже пару раз набрасывался на меня в присутствии гипсовой головы Давида и трахал под строгими взглядами рисованных лиц.

— Да, ты права, я… я зашёл просто поздороваться.

— Поздороваться?

— Да, спросить: как ты? Я вчера был не в себе, хотел бы извиниться, что вывалил на тебя всё это дерьмо.

Не понимаю, он извиняется за то, что пришёл оплакивать брата, или за ночь, когда впервые ударил меня?

— Что произошло? ― тихо спрашиваю, надеясь получить более развёрнутый ответ, чем вчера.

— Эм… машина… было темно, дождь лупил, гру… грузовик вылетел из ниоткуда и… ― Он больше не может вымолвить ни слова. Вижу, как ему тяжело об этом рассказывать, ― боль буквально стягивает его горло невидимой петлёй.

— О, боже! ― прикрываю рот ладонями. ― Когда это случилось?

— В четверг, ― отрезает Стас.

В тот самый день, когда я выставила его за дверь. Но если так, почему он сразу не пришёл ко мне? Столько времени прошло, а он просто исчез. Неужели думал, что я не смогу разделить с ним его горе? Или он не пришёл, потому что…

— С ним в машине ещё кто-то был? ― я задаю следующий вопрос дрожащим голосом.