Книга Дотла, страница 89 – Анна Эйч

Я бы тоже не поверил, расскажи мне кто-то о случившемся, но я своими глазами это видел, своими руками вымазался его кровью и держал мёртвого брата на коленях.

— Я понимаю, понимаю… ― подлетаю к ней и обнимаю. ― Ты можешь плакать, тебе это нужно, ― приговариваю я, пока она захлёбывается своей болью и всхлипывает.

— Нет, не трогай меня! Не трогай! Я оплакивала тебя, а сейчас ты заставляешь сделать это с ним. Вы… вы монстры, вы чудовища! ― её голос срывается. Вика хрипит, пытается кричать вперемешку с гортанными стонами. ― Ненавижу вас! Обоих ненавижу!

Несмотря на все её протесты, я продолжаю обнимать Вику и позволять царапать меня, кусать, бить и оскорблять нас с братом последними словами. Всё что угодно, только бы ей полегчало. Через пару минут у неё заканчиваются силы. Теперь она уже тихо завывает у меня на груди, сжимая в кулаке мою рубашку, размазывая косметику солёными слезами.

Так мы просидели около двадцати минут. Я убаюкивал её в своих объятиях, и она позволяла.

— Кто это сделал? ― тихо спрашивает она.

— Как раз это я и пытаюсь выяснить всё это время, ― отвечаю я, продолжая обнимать и гладить её по голой спине.

— Когда? Когда это случилось?

Я по инерции тянусь к её губе, где когда-то заметил небольшую ссадину.

— Денис! ― повышает она голос. ― Когда я видела Стаса в последний раз?

— В вечер, когда он тебя ударил…

— Это были не наркотики… ― тихо всхлипывает она. ― Это был Стас.

Вика разочарованно трясёт головой, не веря, а потом горько усмехается.

— Я же знала, знала, что люди не меняются, и всё равно поверила, что этому могло быть какое-то объяснение. Боже, как же я хотела верить, что он правда не помнил, что это всё препараты…

— Вика… ― я хочу рассказать ей, что Стас и правда был не совсем чист, когда сделал это, но она не позволяет: новая волна психоза накрывает её.

— Он… он сделал это снова! Понимаешь? ― её глаза заполнились слезами. ― А сейчас я даже не могу злиться на него, потому что он соизволил умереть. И теперь о нём или ничего, или только хорошее! ― она переходит на крик.

— Вика, послушай…

— Я хотела порвать с ним! ― продолжает она.

— Что? ― я удивлённо вскидываю на неё взгляд.

— Я собиралась порвать с ним, каждый день. Уже около месяца я ходила в вечных раздумьях, а потом его ревность и пощёчина окончательно поставили всё на свои места.

— Так почему ты… ― начинаю я, но осекаюсь: мне нужно ей ещё кое-что сообщить.

— Почему не бросила тебя? ― она заканчивает за меня фразу.

— Да… ― у меня сжимается сердце.

— Потому что ты потерял брата, и я не хотела добавлять драмы. А потом… потом ты стал другим, то есть ты был собой, но для меня ты был Стасом, которого я всегда хотела видеть… ― Она запускает руки в волосы, окончательно разрушая свою причёску. ― Как же ужасно это звучит. Чудовищно!

Она отворачивается и плетётся к кувшину налить себе воды.

Я был Стасом, которого она хотела видеть. Это звучит и правда чудовищно, но почему мне тогда так тепло от этого? Я ― лучшая версия своего брата?

— Вика, он не такой мудак, каким мог показаться… ― я зачем-то продолжаю его выгораживать: наверное, чтобы сохранить в её памяти только лучшие воспоминания о нём.

— Да я это уже слышала, ― холодно бросает она, даже не посмотрев на меня. ― Теперь можешь не стараться: он умудрился бросить меня первым.