Книга Ты не захочешь меня любить, страница 100 – Анна Эйч

— Я не хочу лишать тебя работы из-за… из…

— Ну? Из-за чего? — с вызовом провоцировала Крис. — Из-за наших отношений? Наконец-то до тебя дошло, что это изначально была плохая идея. Я с самого начала знала, что так и будет! С. Самого. Начала.

— Я не хочу, чтобы ты… чтобы тебе пришлось… или ты подумывала снова… — я идиот, еще до того, как этот несвязный бред сорвался с моих губ, я понял, насколько облажался.

Глаза Кристины расширились и потемнели от наполняющей ее ярости и удивления.

— Ты серьезно? — она стала слегка задыхаться. — Рома, я не наркоманка! Это не так работает! Если я с этим закончила, значит, закончила. Я не собираюсь бежать в эскорт каждый раз, когда буду менять работу или искать новую. Я уже научилась жить без этого и… — она запустила руки в волосы, будто пыталась удержать голову от взрыва собственных мыслей.

— Господи! Ты же всю жизнь будешь помнить это, да? Прокручивать в голове, сомневаться, искать во мне признаки той Кристины, что позволяла пользоваться собой как вещью?

— Нет, Крис, я не это имел в виду, — но я это имел в виду, я боялся, не знал, насколько мой уход или потеря работы может ее сломить. Хоть у меня и не было никаких причин усомниться в ее силе, ведь она не раз мне ее демонстрировала.

— Вот поэтому мы и не можем быть вместе, — отрезала Крис. — Ты сделал верный выбор, а теперь просто подпиши это чертово заявление, — холодно настаивала она, забивая последний гвоздь в крышку гроба наших возможных отношений.

Она была куда решительнее меня, и если кто из нас двоих и наркоман, гребаный торчок, так это я. Она смогла перебороть себя и сделать волевое решение, гордо принять мой уход и начать все заново, в то время как я не мог поставить чертову подпись.

— Прости меня… — в сотый раз, как молитву, произношу я и все равно делаю вещи, после которых мне только хуже.

Ставлю подпись и громко кидаю ручку на стол, откинувшись на кресло.

— Спасибо, было приятно с вами поработать! — с наигранной вежливостью Крис хватает заявление и вылетает из моего кабинета… и жизни.

Вот и всё. Можно радоваться, теперь всё станет как раньше, беззаботно. Вот только раньше я был свободен, а сейчас одинок, и я, наконец, понял разницу между этими понятиями.

Никогда не привыкну к суровым екатеринбургским зимам, сколько себя помню, начинается она уже в ноябре и заканчивается, хорошо если в апреле. Утопив свои замшевые сапоги в снегу и закрутив безразмерный шарф по глаза, я пробиралась к подъезду своего дома. Помню, когда-то я приезжала сюда в осенних сапогах на шпильке и дорогой шубе, а сейчас… Смешно, я похожа именно на ту девушку, которой когда-то очень боялась стать.

А сейчас я боюсь, что никогда не стану ею, навсегда останусь той на шпильках и в шубе, с которой даже родители не захотят общаться.

Добравшись до подъезда, я стянула перчатку и навела палец на цифру 5. Застыла. Я приехала домой не за тем, чтобы провести теплый уикенд с семьей за пирогами и чашкой чая, я приехала, чтобы разбить им сердце, рассказать правду об их непутевой дочери, которая к своим 25 годам, так и не нашла место в жизни.

Будь что будет. Я набираю 57 и нетерпеливо жду.

— Да? — уверенный голос мамы раздался из металлической коробки.

— Мама, привет, это Кристина, — радость охватила меня, оказывается, я так по ним соскучилась.