Книга Драконье золото, страница 39 – Марина Эльденберт

— Если у вас все, я хочу уйти к себе.

— Не драматизируй, Айрис, — прищурился Адарен. — Ничего не изменилось.

Ничего не изменилось? Может, для него нет, а для меня перевернулся целый мир.

— Все изменилось, — хрипло пробормотала я. — Я считала, что я для вас важна, а оказалось, что нет.

На этой минорной ноте я покинул кабинет и Верресов, от всего сердца желая никогда больше их не видеть. К сожалению, в сложившихся обстоятельствах это не представлялось возможным.

* Адарен Веррес *

День проклятия Адарен помнил как сейчас. Хотя бы потому, что это был день его рождения. Осень в том году выдалась, как принято говорить, «полосатой», дожди и заморозки сменялись непривычным теплом и солнцем. Вот и его день рождения был солнечным.

Утром он проснулся раньше всех: конечно, дракону его возраста — сегодня ему исполнялось двенадцать, не пристало нестись по лестнице, сломя голову, чтобы проверить подарки. Поэтому Адарен привел себя в порядок, оделся и спустился на первый этаж, пока все еще спали. Он не знал, что ему подарят, но догадывался: отец обещал ему артефакт, позволяющий дракону разговаривать. То есть транслирующий его речь, даже когда он находится под властью дракона, в его теле.

Почему-то ему показалось, что эта красная коробка, лежащая впереди всех в большой гостиной — именно туда складывали все подарки на все праздники, независимо от того, было ли это Зимовье, дни рождения или сугубо драконьи праздники — как раз то, что ему нужно. Что именно в ней находится артефакт.

Впоследствии Адарен не раз и не два прокручивал этот момент у себя в голове, пытаясь понять, что было бы, если бы он не побежал в то утро смотреть подарки, как малолетка. Что было бы, если бы он пришел вместе со всей семьей: возможно, отец почувствовал бы, распознал угрозу. Но он пошел сам, и он взял ту коробку, открыл ее. В ней действительно оказался артефакт, вот только стоило ему его коснуться, как выскочившая из механизма игла ужалила палец, и его окутало магией.

Магией незнакомой, чужеродной, искрящейся фиолетовым цветом, мощной. Вместе с магией пришла боль, какой Адарен никогда не испытывал, от укола по коже побежали сиреневые нити, сквозь которые в его тело вливалось, впитывалось проклятие. Мир пошатнулся, рассыпался искрами, Адарен упал на колени и закричал. С телом творилось что-то странное, он даже не сразу понял, что начался оборот. А потом он услышал крики, сквозь шум в ушах и собственный срывающийся на хрип голос, Адарен услышал как кричит кто-то из братьев.

Это потом он узнал, что Верт услышал, как он проснулся, и решил подглядеть за ним, как он разворачивает подарки. А еще — что Верт разбудил Базиля, когда пробирался через их общую комнату, наступил на оставленную на полу игрушку и со всей силы кувыркнулся лбом в ковер.

Впрочем, кричал Верт не от этого, равно как и Базиль. Останься они в спальне, Адарен даже не услышал бы этих криков, просто дело было в том, что тела братьев ломались и перестраивались. И, когда он, задыхаясь, добрался до двери, братья валялись на полу, с расширенными от ужаса и боли глазами, а сверху по лестнице бежали отец и мачеха. И слуги.

Адарен сделал еще шаг, и боль стала тише. Еще — и она снова снизилась. И лишь когда его ладонь легла на плечо среднего, а Базиль вцепился в Верта, боль утихла совсем. Только на месте трех мальчиков теперь стоял один небольшой дракон, тогда еще размером со скакуна диросских кровей. По крайней мере, так им потом рассказали, потому что Адарен перестал что-либо понимать сразу же после того, как обернулся. В его сознании смешались голоса братьев и дракона, который хотел летать, бегать, прыгать, играть и кусаться — и все это одновременно. Что он, собственно и сделал, напав на служанку и схватив ее за подол платья.