Книга Попаданка в беременную. Случайная жена дракона, страница 81 – Анжелика Янчевская

В ушах назойливо жужжало. Тихо, но упорно. Звук пробивался сквозь вату в голове.

«...очка! ...оя!»

Я попыталась сфокусироваться на этом звуке. Зацепиться за него.

— Девочка! Девочка моя, очнись! Ну же! Очнись, надо спасаться!

Ворчун.

Я заставила веки разлепиться. Свет факела, даже такой тусклый, ударил в глаза, заставив их слезиться. Всё плыло, двоилось.

И тут меня скрутило.

Я задохнулась, согнулась пополам, хватаясь за живот. Но это была не моя боль. Это был не мой страх.

Меня накрыло чужой паникой — ледяной, дикой, всепоглощающей. Она впечаталась в грудь, сжала лёгкие, не давая вдохнуть. Страх бил волнами, одна сильнее другой, парализуя, не оставляя места моим собственным чувствам.

Кайден.

Он не мог меня найти. Он искал — я чувствовала, как он рвётся, мечется, как раненый зверь в клетке. Его паника пульсировала по нашей связи, заглушая всё остальное. Он чувствовал, что я в беде. Что мне больно. И не мог до меня добраться.

А следом, слабым эхом, пришёл мой собственный ужас.

Я села. Резко. Голова взорвалась новой вспышкой боли, мир закачался и поплыл. Желудок скрутило, к горлу подкатила тошнота. Я зажмурилась, стиснула зубы, ожидая, пока всё успокоится.

Когда я смогла открыть глаза, первое, что увидела — стены.

Грубый, неотёсанный камень. Мокрый. По нему стекали струйки воды, оставляя тёмные разводы. Местами пробивался мох — чёрно-зелёные пятна, скользкие на вид. В углах паутина, густая, заброшенная. Потолок низкий, давящий, с провисающими балками, источенными временем и сыростью.

Подвал.

Воздух был тяжёлым, спёртым. Пахло плесенью, гнилью, мокрым камнем. И ещё чем-то — железом. Старой кровью. Запах въедался в лёгкие, оседал на языке.

Единственный источник света — закоптелый факел в железном держателе у двери. Он чадил, выпуская тонкую струйку едкого дыма. Пламя дрожало, отбрасывая на стены уродливые, пляшущие тени.

Я сидела на каменной плите. Грубо обтёсанной, покрытой царапинами и тёмными пятнами, которые не отмывались веками. Алтарь. Или что-то, что когда-то им было.

— Ворчун... — прохрипела я. Голос был чужим, надломленным

— Наконец-то! — Его голос звенел от напряжения, от страха. — Девочка! Надо выбираться!

— Что... где мы? — Я провела рукой по лицу. Пальцы дрожали. Кожа горела, саднила.

— Нас увезли! — Ворчун заметался по камере. — Когда тебя ударили, я... я почувствовал, и перенесся к тебе. Потом тряска, дорога... Повозка! Двое в капюшонах! Они втащили тебя в какое-то поместье, в подвал!

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Я села обратно на край плиты. Каменный пол под босыми ступнями был ледяным, обжигающим.

— Анита... — Воспоминание вспыхнуло снова. Агнес, тащившая её за руку. — Где Анита?

Ворчун замер. Его огонёк затрепетал, потускнел.

— Девочка... не смотри туда...

Но я уже повернула голову.

Тело лежало в углу подвала, на полу, присыпанном грязной, слежавшейся соломой. Оно лежало ничком, в жуткой, неестественной позе. Одна рука была откинута в сторону, вторая — подвёрнута под туловище. Простое серое платье служанки было изорвано, запачкано землёй и чем-то тёмным.

Я соскользнула с плиты, и колени ударились о холодный камень. Боль не чувствовалась. Я поползла к ней на четвереньках, игнорируя острые камушки, впивающиеся в ладони.