Онлайн книга «Цвет любви - рыжий!»
|
— Бабушка... — тихо, чтобы не спугнуть, прошептала Алиса. — А это... кто такие? В мальве, и на яблоне, и вон там, ноготки таскает… Любава широко улыбнулась. — А, эти-то? Наши помощники да зрители. В листве прячутся — шушунчики. Любопытные очень, все новости собирают. Их от листьев не отличить, пока не шевельнутся. И шуршат точно так же. Алиса кивнула. С этим понятно. Бабушка перечисляла дальше: — Рыжий если, мохнатый, — это лесовичок, из малых. Он у нас за порядком у старых пней следит, чтобы грибы не ссорились. Там вон, видишь, за орешником — грибницы. Лесовики за много лет вырастают в больших, характер у них портится, уходят в чащу и там безобразничают. Но пока они маленькие — очень милые. Пока хвост не отбросят. Но этому еще долго. Так что за грибы можно не беспокоиться. Алиса хмыкнула. Ненадежный какой-то получается надзиратель за грибами. Но бабушке виднее. А та продолжала: — У забора бурчит который — это шуган-полевик. Ты прислушайся, он все «шуга-шуга», да «шуга-шуга» бормочет — на разный манер. Очень они общительные. Этот к нам с поля пришел в гости. Пожаловаться, что у него там с сороками вражда из-за семечек. Они его погнали. Подсолнухов — цельное поле, так нет же, надо им поскандалить, сорокам этим. Так-то они ничего, славные, безвредные, просто шумные. Только вороватые, блестяшки таскают. Иногда помогают, если попросить вежливо. А чаще просто смотрят. Все им интересно. Алиса немного растерялась от этого потока информации. Кто ворует? Шуган или сороки? А просить кого, сорок? Лесовика? А как Любава поняла, о чем ей шуган рассказал, если тот «шуга-шуга», и больше ничего? А еще… Но прежде, чем слова сорвались с языка, взгляд ее упал на солнечный луч, в котором кружились, вспыхивая радугой, почти невидимые искорки. — А эти... — Алиса показала пальцем. — Это те, что ночью светятся? Золотые? — Ага, родная моя, это они. Злотницы, — кивнула Люба, с нежностью глядя на парящую в воздухе мелюзгу. — Совсем малышки, с маковое зернышко. Они бестелесные. Духи радости и роста. Питаются солнечным светом да счастьем — если кто в саду от души посмеется, они тут как тут, кружат, кружат... Мне-то радости не жалко. Она ж как солнечный свет — всем доступна, сколько ни возьмешь, ущерба не будет. Только порадуешь. А так-то они цветы опыляют. Бесплотные, но плотные, если захотят. Подбадривают ростки, песни поют такие, что от них все пышет да соком наливается. Ночью сияют золотом, потому что тратят свой запас сил, чтобы растениям лучше спалось — и снами их питаются. Без них сад был бы куда как тише и скучнее. Алиса слушала, раскрыв рот. Ей хотелось запомнить каждое слово. — Но я их не слышу. Почему? — А это просто уши твои еще не настроились на их голоса. Потом услышишь, поймешь, о чем я. На все-то у бабушки есть ответ. А на что ответа нет — надо подождать, и ответ сам придет? Удобно. Но, может, так оно и есть? В любом случае, ничего не остается, только ждать и прислушиваться. А вот… 15 После завтрака, прошедшего в немного натянутой атмосфере, Алисе захотелось побыть одной, чтобы обдумать увиденное и услышанное. Да и солнце звало ее на улицу. Как усидеть дома таким роскошным летом, да еще и в таком прекрасном, ужасно интересном месте?! — Я пройдусь немного, — сообщила она Любе. |