Книга Цвет любви - рыжий!, страница 36 – Наранга

Вдруг изображение шевельнулось. Алиса отпрянула.

Да нет, показалось, вроде все неподвижно... Но она же сама видела! И теперь маска повернута вбок, а не смотрит прямо на нее, и виден еще один клюв — сзади. А свободная рука указывает куда-то вперед по направлению полета.

— Не бойся, голубушка, — со странной улыбкой на лице произнесла женщина. — Многие вещи только кажутся неживыми. А на деле они… вправду, не то, чтобы живые, но… живоподобные. Одушевленные.

Алиса немного успокоилась.

— Да, мне Люба говорила, что Влад делает… Да он мне табуретку в лесу сделал и подарил! Она сама домой пришла.

Женщина согласно кивнула.

— Да, Влад такое делает. И не только такое. Можно вплетать нити душеподобия в волокна древесины, замешивать глину душеобразия или ковать одушевленный металл…

Алиса решила попытаться успеть ухватить ответ, который ей так и не дали:

— А этот айретан… Он кто? Это всадник? Или эта… штука, на которой он летит? Они вообще опасны? Один надо мной пролетел, знаете, там, за рекой, где камень-путевод. Просто пролетел, будто не заметил!

Женщина провела рукой по гобелену, и картинка вернулась в первоначальное положение.

— Больше интересно, куда он летел. Впервые за две тысячи лет.

Она немного помолчала. Алиса ждала продолжения.

— Айретан — это должность. Сейчас мало кто помнит. Мало кто знает. Ему по рангу положен жезл или вот эта штука. — Она кивнула на гобелен. — Они рождаются вместе. Пара — человек и его зверь. Или зверь и его человек. Оба полуразумны, но вместе — разумны весьма, поэтому стараются не разделяться.

Она отвернулась к окну, словно разглядывая солнечный луч на полу.

— А ведь он показал рукой на северо-восток, верно? — неожиданно спросила женщина.

Алиса не сразу поняла, но потом сообразила, что та о гобелене.

— Да, наверное…

Женщина кивнула.

— Ну, пойдем. Влад теперь нескоро вернется. Но теперь — вернется.

Алиса демонстративно пожала плечами, мол, ей все равно.

Они вышли, и тут Алиса сообразила, что так и не познакомилась с этой… родственницей Владислава.

— Ой, я забыла представиться! — схитрила Алиса. — Я Алиса, внучка Любавы.

Женщина посмотрела на нее долгим взглядом.

— Я знаю, — спокойно ответила она и представилась, — Ася. Заходи как-нибудь.

Прежде, чем Алиса успела что-то добавить, ее новая знакомая удалилась. Прошла по всей улице и свернула на тропинку в сторону леса. Туда, где гуляли вчера Алиса и Влад. Возможно, пошла его поискать? Или… Кто же она ему, все-таки?

Алиса стояла у калитки до тех пор, пока Ася не скрылась из виду. Заноза засела в ее сердце. Чем дольше они разговаривали с этой загадочной женщиной, тем моложе та ей казалась. И тем меньше верилось, что она приходится Владиславу кровной родственницей. А почему тогда она вот так спокойно зашла в его дом? А вот потому! Вот именно!

Во сне Алиса погрузилась в мир, почти начисто лишенный красок. И только один звук пребывал в нем — навязчивый, неприятный шорох, мерзкий шелест, доносящийся со всех сторон одновременно, словно пытающийся выскрести из головы мозг.

Она стояла в лесу. В древнем и глубоко больном лесу с черными, скрюченными деревьями, будто застывшими в предсмертной агонии. Их ветви, сплетаясь над головой в плотный полог, не пропускали ни лучика света. Здесь царили вечные сумерки. Влажный и холодный воздух был наполнен запахом тления, плесени и чего-то металлического.