Книга (не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки, страница 32 – Ольга Рома

Откуда ни возьмись вырулила тётушка. За ней маячил вездесущий слуга с клеткой в руках.

— Что стряслось такого, что ты, совершенно забыв о манерах, орёшь как последний забулдыга в придорожной корчме? — ровным, ледяным тоном произнесла она.

Вельбор затормозил в шаге от неё, тяжело дыша.

— Тётушка, этот гад… на ярмарке устроил такое! Подговорил своих людей у народа красть, в то время как один из них меня в Антипкиных грешках обвинял! Если бы не Анечка…

Царевич коротко и с явной гордостью кивнул в сторону девушки. Аня смущённо кашлянула, поправляя выбившуюся прядь. Добронега выслушала племянника, и с каждым словом её брови сдвигались всё ниже к переносице.

В этот момент из соседнего коридора вынырнула тень. Антипка, прижимая к животу увесистый узел, явно надеялся просочиться к выходу. За ним, мелко семеня, следовали жена и сын с дочерьми.

— Хватай ворр-ра! — пронзительно каркнул издевательским голосом попугай. — Рруби руку!

Брат царевича на мгновение замер и тут же развернулся к беглецам. Стража, стоящая у дверей, тут же преградила им путь.

— Собрался куда-то, племянничек? — вкрадчиво спросила Добронега. — А мы как раз о тебе говорили. Какое наказание тебе выбрать за то, что ты на ярмарке балаган устроил?

На лице бывшего царя появилось плаксивое выражение, руки затряслись, и узел из них грохнулся на пол, подозрительно звякнув.

— В остроге скучновато, — продолжила тётка, махнув головой одному из стражников.

Тот подскочил к беглецам и развязал ручную кладь Антипки.

— Не губи! — заголосил брат царевича, непонятно к кому обращаясь.

Из несвежей тряпки на всех собравшихся глядели поблёскивающие золотые и серебряные украшения с драгоценными камнями.

— Да… и кормить вас задаром — непозволительная роскошь. Никак наши фамильные драгоценности? Последнее тащишь!

Добронега сделала знак рукой, и из тени вышла худая высокая женщина в строгом чёрном платье. Её лицо напоминало засушенную воблу, а взгляд был таким суровым, что Ане стало не по себе.

— Это Глафира Петровна, вдова отставного воеводы, — представила её тётушка. — Наша новая экономка. Ты, Антипка, Федо́ра и ваш наследник, — она кивнула на пухлого сына, — поступаете в её распоряжение. Будете терем отмывать и выполнять все поручения по хозяйству.

— Что?! — взвизгнула Федо́ра. — Мне — царице — руки марать?!

— Уйми свою фантазию, — отрезала Добронега. — Никогда ты ею не была. А раз мужа своего на путь праведный не наставила, то и расхлёбывать будешь вместе с ним.

Лжецарица открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, но супруг ткнул её локтем в бок, и она передумала.

— А девочек ваших — на кухню, — ткнула пальцем в дочерей Антипки старуха. — Поварихе как раз помощницы нужны — морковь с репой чистить некому.

Глафира Петровна шагнула к некогда августейшему семейству.

— За мной, — командирским голосом крикнула она. — Тряпки уже ждут.

— Приставь-ка к ним ещё и Коко, — обратилась Добронега к своему слуге.

Когда притихших родственников увели, тётка пригласила Аню и Вельбора в свои палаты.

— Почаёвничаем, — скомандовала она. — Нам всем нужно успокоиться.

Аня сидела в резном кресле, глядя на то, как пар поднимается над чашкой с ароматным напитком. Вельбор о чём-то негромко спорил с тётушкой, но его голос доносился до неё как сквозь слой ваты, а смысл слов и вовсе ускользал.