Книга (не) плюшевый зайчик для бывшей детдомовки, страница 36 – Ольга Рома

— Почему вы сразу мне всё не рассказали? — с горькой обидой в голосе обратилась девушка к тётушке Велике. — Как только узнали. Признайтесь, это ведь вы промыли мозги племяннику, и он сменил тактику? Добреньким таким сделался!

Ей было больно от того, что Добронега, которая ей понравилась, так же, как царевич, поступила коварно. Подговорила его использовать её семью. На душе было гадко.

Эх, вы! А я ещё мечтала о такой родственнице.

— Аннушка… — в глазах старой женщины застыла вина. — Да я всего лишь сказала этому самовлюблённому мальчишке быть внимательнее к тебе и не наседать, — попыталась оправдаться тётушка.

— Не верю я вам, — Аня резко повернулась к Вельбору. Тот стоял неподвижно, глядя на свои сапоги, словно там было что-то интересное. — Хотя и понимаю ваши мотивы.

Она развернулась и быстро выбежала из трапезной.

Невыплаканные слёзы обиды душили. Но вместе с этим приходило и облегчение — теперь она знала, кто её мама и папа. Хотелось остаться одной и дать им волю. Выплеснуть всё то, что накопилось за долгие годы и за последние дни. А потом она обязательно разыщет своих родных. Теперь она знает, что они где-то рядом, и знает их имена.

— Аня, подожди!

Позади послышался топот и голос Велика.

— Погоди ты, дай мне всё объяснить.

— Отстань! — выкрикнула девушка. — А не уйдёшь, я в тебя чем-нибудь тяжёлым кину.

Она демонстративно оглянулась по сторонам в поисках этого «тяжёлого».

Ничего подходящего в коридоре не было.

— Пожалуйста, дай мне сказать! — умолял царевич.

— У тебя три минуты, — разрешила Аня, бросая на него мимолётный взгляд, но не сбавляя шага. — Что ещё ты мне можешь предложить в обмен на добровольный брак?

Вельбор выглядел помятым и каким-то потерянным. Теперь он напоминал ей несчастного, затасканного зайца, которого она пожалела и принесла домой.

— Я совершил ошибку, — просто начал он. — Глупую, трусливую ошибку.

— Ошибку? — девушка нервно рассмеялась, остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты торговался моей семьёй! Семьёй, о которой я мечтала всю свою сознательную жизнь.

— Я боялся, — Велик сделал шаг к ней, но тут же остановился, встретив яростный взгляд. — Аня, я тридцать три года был безмолвной вещью. Вернулся домой, вернул свою жизнь и право на трон моего отца. Я опьянён свободой. А тут ты — яркая, бесстрашная и дерзкая.

Девушка хмыкнула, изогнув губы в горькой улыбке.

— Сначала полагал, что просто награжу тебя в благодарность за моё освобождение. Что брак будет всего лишь добровольной формальностью, но ты не соглашалась. И я испугался. Испугался. По-настоящему. Того, что через несколько дней снова потеряю всё — уже окончательно.А ещё, узнав тебя немного ближе, я понял, что ты мне нравишься. Очень… Не переставал думать о тебе с тех пор, как мы сюда вернулись. Но я понимал, что ты уже не поверишь в мои внезапные чувства. Тут ещё тётушка на голову свалилась, как снег летом, и Антипкины дела разгребать нужно…

— И ты решил соврать? Сделать вид, что будешь искать мою семью, когда уже всё о них знал?

— Я поступил с тобой несправедливо. Признаю. Я… я с самого начала знал, что расскажу тебе всё. Без всяких условий. Я больше не хочу от тебя согласия через силу.

Аня молчала, не зная ни что ей теперь делать, ни что ему ответить. Внутри всё ещё кипела обида, но она ловила себя на том, что хочет ему верить. Холод одиночества, который она носила в себе годами, начал медленно таять.