Книга Дом Вечности, страница 175 – Мара Вульф

Калипсо рысью подходит к нему, и они соприкасаются лбами. Я отворачиваюсь от них и начинаю закреплять седло. Я вырастила Икара, но никогда не думала, что однажды сяду на него.

— Мы будем осторожны, – говорю я и ему, и самой себе. Затем затягиваю ремни. Икар снова издает тихое ржание, и я наконец-то забираюсь в седло. Даже через него чувствую, как мы сливаемся в единое целое. Не знаю, почему Калипсо и Икар захотели, чтобы я полетела именно на нем. Согласно легендам, первые пегасы сами выбирали своих всадников – это был священный ритуал единения. Часто пегас и наездник встречали смерть вместе: если умирал один, другой не мог жить дальше один. Мне это кажется немного архаичным. Я люблю Калипсо, но с Икаром все ощущается иначе. Правильно. Аттикус тоже чувствует это, когда летает на нем?

Икар реагирует даже на малейшее давление моих бедер. Когда мы проходим мимо, Персей и Калипсо фыркают, словно благословляя нас. А потом мы срываемся в галоп. Штормовики, стоящие на пути, поспешно отскакивают в стороны. Я склоняюсь к спине. Мы достигаем стартовой площадки. Икар расправляет крылья, и вот мы уже оказываемся в воздухе. Я радостно кричу, когда он резко уходит в пике, а потом взмывает в небо. Каждый его взмах полон силы и свободы. Я краем глаза замечаю, как за мной летят Джуна и Роуэн, и немного торможу, чтобы они догнали нас.

— Он тебя убьет. – Лицо Роуэна сияет. Мы оба знаем, кого он имеет в виду. – Но оно того стоит, не так ли? Он тебя выбрал.

— А ты сомневался? – восклицает Джуна. – Эйвери столько лет за ним ухаживала. Пегасы ценят верность. – Она хлопает Каллиопу по шее, и та отзывается тихим ржанием.

— Ну, девчонки, что насчет гонки? – кричит Роуэн. – Летим через ущелья Далматии!

Арес вырывается вперед первым, прорываясь сквозь облачный покров и устремляясь к горам, но Икар не отстает.

Я хочу остановить его, потому что уходить слишком далеко от гнезда опасно. Но тогда мне пришлось бы рассказать им о Минасе, а этого я сделать не могла.

Икар без усилий обгоняет Ареса. Он двигается очень быстро. Быстрее, чем я когда-либо летала. Я прижимаюсь к его спине и зарываюсь лицом в шелковистую шерсть, полностью положившись на его мастерство. Здесь, между небом и вершинами гор, я свободна. Но свобода – всего лишь иллюзия. Никто из нас не свободен. Не по-настоящему. Мы все связаны – обязательствами, ожиданиями, любовью.

Я понимаю, что Джуна и Роуэн вряд ли нас догонят, но мне не хватает духу сдерживать Икара, пока он скользит над горными гребнями, покрытыми снегом. Его осталось гораздо меньше, чем несколько лет назад. Однажды и он исчезнет насовсем. В какой-то момент мы немного снижаемся и направляемся в ту деревню, куда меня приводил Аттикус. Она по-прежнему выглядит заброшенной. Искали ли когорты здесь Мио и Эсме? Когда мы спускаемся еще ниже, я замечаю свежие следы от шин на вязкой дороге. Но никто не выходит из домов, хотя сейчас разгар дня.

Услышав хлопанье крыльев, я понимаю, что Джуна и Роуэн догнали нас. Я оборачиваюсь. Щеки у них покраснели, а Роуэн сиял:

— Вот это сорвиголова!

Икар фыркает в ответ на оскорбление, и я смеюсь.

— Это был комплимент, – поясняю я, похлопав его по шее.

— Где мы? – спрашивает Джуна, внимательно осматриваясь по сторонам.

— Мы с Аттикусом тренировались здесь с плетью.