Книга Дом Вечности, страница 55 – Мара Вульф

Только я собираюсь пройти мимо него, как он хватает меня за руку и останавливает.

— Серена, проводи остальных, – велит он. – А я побеседую с Эйвери. – В его голосе слышится угроза.

— Конечно. Мне только в радость, – улыбается Серена, бросая на меня ободряющий взгляд. – Не позволяй ему собой помыкать. – С этими словами она подталкивает Роуэна к лифту, и вскоре они исчезают.

Я удивленно хмурюсь. Вот так просто? Я думала, они собирались вместе полюбоваться звездным небом.

— Ты всегда была упрямой, – говорит Аттикус, отпуская мою руку.

— Это комплимент?

На секунду я замечаю намек на улыбку. Улыбку того самого, прежнего Аттикуса.

— Я просто… – его голос становится хриплым, – не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Но я также знаю, что последнее, что тебе нужно, – это чтобы кто-то тебя опекал.

— Верно. Но если мы не спасем этот мир, то всем нам крышка. Я хочу делать больше, чем просто собирать время. – Отец предостерег меня, что ему нельзя доверять. И все же я едва сдерживаюсь, чтобы снова не поддаться чувствам.

Его взгляд смягчается:

— Ты уже делаешь больше, чем должна.

— Что ты имеешь в виду?

Покачав головой, он направляется к окну, открывает створку и выходит на круговой балкон. Я слежу за каждым его движением. Стоит ли мне уйти? Или лучше остаться? Как будто у меня вообще есть выбор… Я выхожу следом за ним и облокачиваюсь на холодные стальные перила, сжимая ладонями гладкий металл. Мы оба молчим и просто смотрим на раскинувшийся внизу город. Я не хочу, чтобы он снова в меня влюбился. Просто потому, что сама не хочу снова в него влюбляться. Если все, что рассказал мне отец, правда, то однажды – сразу после того, как Этернити падет, – Аттикус исчезнет навсегда. И снова разобьет мне сердце. Этот мир станет таким же мертвым, как Легаси и еще четыре утраченных мира. Если только я не помешаю этому случиться.

— Почему ты тогда ушел? Без единого слова? Даже не попрощавшись?

Он замирает.

— Имеет ли это значение?

— На самом деле нет, но я все равно хочу знать. Было ли между нами хоть что-то настоящее? – Скажет ли он мне правду? И неужели он думал, что я просто благородно промолчу и забуду обо всем?

— Думаешь, я не любил тебя? – Он не смотрит на меня.

— Я всегда думала, что наши чувства были взаимны. Что мы любим друг друга.

— Прошлое должно оставаться в прошлом.

Нет никого в этом мире, кто ранил бы меня сильнее, чем он. Даже предательство матери не причинило такой боли. Разумно было бы не вскрывать снова эту рану, едва затянутую тонкой пленкой, но я не могу поступить иначе.

— Понимаю. Но, как ты уже успел заметить, я упрямая. И мне нужна причина. – К счастью, мой голос не дрожит, и я выпрямляюсь еще сильнее.

Аттикус опирается на перила.

— Если бы я сказал тебе, что собираюсь уйти, это бы ничего не изменило. Мы были слишком молоды, чтобы связывать себя какими-то узами. Я думал, так будет проще.

— Кому проще? Тебе? Ожидал, что я буду умолять тебя остаться?

Он пожимает плечами:

— Я уже и не помню, о чем тогда думал. – Ложь слышится в каждом его слове. Его побелевшие пальцы на перилах говорят сами за себя. – Мне жаль, что я причинил тебе боль. Но все это было давно.

Три года, две недели, пять дней и восемь часов назад.

— Это уже неважно, – добавляет он. – Видимо, Роуэн быстро тебя утешил. Вы, кажется, очень близки.