Книга Дом Вечности, страница 88 – Мара Вульф

Он смеется прямо мне в губы и стягивает с моих плеч куртку. Потом спускается поцелуями по челюсти, шее, ключицам, и каждый из них распаляет меня только сильнее. С каждой секундой мне становится все жарче. Я расстегиваю молнию на его форменной куртке и освобождаю ремни кобуры, радуясь, что при нем сейчас нет плети. Вздыхаю с облегчением, когда кладу ладони ему на живот и чувствую теплую кожу. Его мышцы напрягаются под моими пальцами, и я выбрасываю из головы мысли о том, правильно это или нет. Сейчас мы не Эйвери и Аттикус с кучей тайн, а просто мужчина и женщина, которые хотят и нуждаются друг в друге. Аттикус, похоже, думает так же – это ощущается в его дыхании, раскаленном, как лава. Он обхватывает мою грудь пальцами и нежно гладит ее, но мне не хочется нежностей. Я больше не хрупкая, не стеклянная. Когда-то я такой была. Но уже давно собрала все осколки воедино.

— Я скучал по тебе каждый день, – шепчет он между поцелуями, и я застываю.

— Не надо лгать. Ты уже получил то, чего хотел. – Голос на последних словах срывается, и я не могу сдержать нотки горечи, проникшие в слова. Глаза горят от подступивших слез, видимо, из-за гормонов, которые прямо сейчас носятся по венам.

— Я не лгу.

Как у него получается звучать так искренне? Его большие пальцы ласкают мою грудь, и я хочу почувствовать его губы там же, но все уже кончено. Если не уйду сейчас, то начну плакать, кричать и обвинять его – растеряю все свое достоинство. Он и понятия не имеет, как я тогда себя чувствовала. Да и откуда ему знать? Бесчисленные письма, в которых я рассказывала ему о том, как мне плохо, до сих пор хранятся в ящике. Как напоминание больше никогда не доверять никакому мужчине так, как когда-то доверяла ему. Днями и ночами я ждала от него весточки, но не получила ничего. Ни строчки, ни единого слова. Как он смеет сейчас говорить, что скучал?

Я отстраняюсь и дрожащими пальцами застегиваю куртку.

— Ты не скучал по мне, – говорю я гораздо меньше, чем чувствую на самом деле. – И я не верю, что ты когда-либо меня любил. – Если бы он действительно любил меня, то не причинил бы столько боли. – Ты прав. Прошлое должно остаться в прошлом. Не стоит возвращаться.

— Эйв, прошу. – Он встает вместе со мной и берет меня за руку. Его голос звучит хрипло, а слова – отрывисто. – Будь у меня такая возможность, я бы все исправил. Знаю, что поступил неправильно. Оставить тебя было самым трудным решением в моей жизни. Я ничего тебе не сказал, потому что иначе не смог бы уйти.

Аттикус снова обхватывает мое лицо ладонями и смотрит на меня открыто и честно. Раньше я бы поверила каждому его слову.

— Прости меня. – Он большим пальцем стирает слезу с моей щеки и целует меня в лоб. Его губы задерживаются там на мгновение, и это прикосновение кажется мне интимнее всех поцелуев в губы. – Когда-нибудь ты все поймешь, и тогда ты станешь моей, а я – твоим, – обещает он с такой убежденностью в голосе, что у меня голова идет кругом.

Почему он так в этом уверен? Я никогда не буду его, а он никогда не будет моим. Или все-таки будет? Может быть, однажды мы и правда договоримся с кайросианцами о новом мире. Отец Аттикуса, может, и ненавидит моего, но лидеры кайросианцев вряд ли такие же мстительные, как Гарет Мэверик. Если все разногласия будут улажены, у нас с Аттикусом, возможно, появится шанс. Мы могли бы быть вместе – в другой реальности. А сейчас между нами слишком много всего. Но это ненадолго. Злость утихает при мысли о том, что мне не придется терять его навсегда. Пусть будет сложно, но надежда все еще жива. И для нашего народа, и для нас двоих.