Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 100 – Кейли Смит

— Умбра, принеси, – приказал Роуин.

Умбра, которая купалась в нескольких шагах от Женевьевы, подняла голову. Услышав слова Роуина, лисица скинула с шеи цветочный венок и мгновенно бросилась в воду.

Женевьева обиженно фыркнула. Она так старалась над этим венком.

Умбра поплыла – голова фамильяра металась из стороны в сторону, отслеживая красную точку. Когда она нырнула, Женевьева подошла ближе, завороженно наблюдая, как Умбра ловко хватает до- бычу.

Но как только пасть лисы достигла цели, все изменилось.

Звезды на небе замерцали и обрели зловещий алый оттенок. Свет рыб тоже стал другим, окрашивая все вокруг в тревожные багровые тона. Как кровь. Рыбы медленно начали меняться: сияющая золотая чешуя стала угольно-черной, а их головы одновременно повернулись к Умбре.

И тогда Женевьева увидела зубы.

Роуин предостерегающе выкрикнул имя Умбры, но было слишком поздно. Рыбы бросились в атаку.

Роуин хотел прыгнуть с моста к своему беспомощному фамильяру, но серебряные перила искривились и обвились вокруг него. Клетка. Женевьева не понимала, что на нее нашло. Она видела только муку на лице Роуина, который пытался освободиться, и темно-красное облако в середине реки.

Женевьева нырнула.

Лодыжка по-прежнему болела, а бок ныл после удара Охотничьего Клинка, но она упорно плыла вперед. Как она и надеялась, пираньи не обратили на нее внимания – их взгляды были прикованы только к Умбре и светящейся красной добыче. Женевьева знала: когда она доберется до фамильяра, времени будет мало. Чем ближе она подплывала, тем гуще становилась кровь, затуманивая взгляд и мешая разглядеть красную рыбку в пасти Умбры.

Как только Женевьева увидела в мутной воде дикие янтарные глаза и черные лапы, она ухватила Умбру за бока и выхватила из стаи. Прижала лисицу к себе одной рукой и изо всех сил поплыла к берегу. Пираньи мгновенно бросились в погоню.

Она слышала, как рвется на куски платье – тяжесть мокрых юбок сковывала движения. Потом острые зубы вонзились в плоть. Женевьева закричала, вихрем пузырьков выпуская из легких весь воздух, и отчаянно забилась. Вода окрасилась ее кровью. Она упорно работала ногами, пока в нее вгрызались свирепые рыбы, и продолжала крепко держать Умбру, а фамильяр столь же упрямо сжимал жетон.

Когда они наконец достигли берега, Женевьева из последних сил выбросила Умбру из воды. Как только багровая рыбка оказалась на суше, пираньи отступили, и их чешуя снова обрела золотой оттенок. Женевьева истекала кровью и все глубже погружалась в поток, а потом наступила тьма.

Туман в сознании был настолько густым, что она не могла различить, где реальность, а где – нет. Но, по крайней мере, на этот раз ей не снился огонь.

Нет – ей было очень, очень холодно.

Колокольный звон раздавался со всех сторон, в унисон с ее замедляющимся сердцем.

— Она такая холодная, – прорычал глубокий го- лос.

— Она потеряла слишком много крови, – ответил кто-то другой.

Что-то мягкое и пушистое прижалось к ее боку, пока горячие руки убирали волосы с лица. Она попыталась что-то сказать, но слова не выходили.

— Я держу тебя, – прошептал первый голос. – Я не отпущу тебя.

— На этот раз тебе действительно придется заплатить немалую цену, – мягко сказал кто-то.

— Можешь забрать жетон, – предложил знакомый голос. – Только помоги ей.