Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 53 – Кейли Смит

В сумрачной, освещенной свечами комнате чувствовался сквозняк – у Женевьевы по спине пробежал холодок, пока глаза привыкали к темноте. Ее окутали ароматы дерева, табака и старых книг, а потом к ним примешался горький запах чего-то обугленного…

От ощущения силы, проникающей в комнату откуда-то из глубины, задрожали руки. Взгляд Женевьевы скользнул по книжным полкам за письменным столом в центре кабинета, и она нашла источник странной энергии. Большой и бездонный портал.

Казалось, его поверхность рябила – словно у бассейна с черной водой. Женевьева была настолько очарована и встревожена таинственной бездной, что не замечала Баррингтона, пока он не откашлялся.

— Женевьева, – мягко поприветствовал он, стоя у одного из книжных шкафов. – Проходи. Садись.

Женевьева подошла к кожаному креслу и присела на подлокотник, аккуратно свесив юбки набок. Она не хотела помять ткань.

— Чудесно выглядишь, – заметил Баррингтон, но в тоне безошибочно угадывалась грусть. – У тебя глаза как у Тесси. Ну, по крайней мере, когда я встретил ее впервые.

Когда некроманты завершали ритуал наследования магии, теплый лазурный цвет, с которым рождались женщины в ее семье, сменялся ледяным синим. Синий цвет Гриммов.

Как младшая сестра Офелии, Женевьева никогда не беспокоилась, что унаследует зловещие глаза матери. Синий цвет Гриммов не сочетался с цветом ее лица и волос, в отличие от Офи.

— А еще ты унаследовала ее целеустремленность, – сказал Баррингтон, вырвав Женевьеву из размышлений.

— Офелия назвала бы это упрямством, – пробормотала Женевьева.

Он попытался улыбнуться, но в его лице читалась боль.

Пауза.

— Что случилось? – наконец выдавил он. Женевьеве не терпелось задать собственные вопросы, но она понимала: его вопрос – самое подходящее начало.

— Случился мой отец. Мы узнали, что он вернулся в Фантазму, и там есть уровень… Подлог. Если проиграешь, умрет твой самый любимый человек, и он…

Баррингтон так сильно сжал подлокотники кресла, что побелели костяшки, и прорычал, едва сдерживая ярость:

— Он еще жив? Габриэль?

— Мы с Офелией точно не знаем. И никто из нас больше не хочет искать…

— Я найду его, – прошипел Баррингтон. – Я всегда знал: этот ублюдок станет ее погибелью. Ей вообще не следовало участвовать в Фантазме. Поэтому мы и…

Он осекся, сжав губы.

— Расскажите, – взмолилась Женевьева. – Все. Я хочу знать, мне необходимо знать, что произошло, как она стала той, кем была. Почему она никогда…

«Не любила меня?»

Нет, неправда. Несомненно: Тесси Гримм любила обеих дочерей. По-своему.

«Возможно, дело в том, что я могла стать кем угодно, чем угодно, и она все равно не испытывала бы ко мне тех же чувств, что и к Офи? Да, так ближе».

— Я приехала сюда в поисках семьи, похожей на мою, – призналась она. – Я думала… я надеялась, что вы некромант. И если у вас есть дети, хотя бы двое, возможно, я встречу кого-нибудь, кто чувствует себя столь же потерянным, как и я. Мать ничего мне не рассказывала… Она была так строга с Офелией, но так равнодушна ко мне. Нам обеим тяжело далась ее смерть.

Баррингтон долго молчал.

— Мы познакомились с Тесси, когда я выполнял поручение Нокса. Мне требовалась кровь некроманта.

Сердце Женевьевы забилось быстрее. Наконец она что-то узнает о прошлом матери.