Книга Истинная. Право первой ночи, страница 31 – Мария Ерова

— Таурус! Ты же знаешь, нас могут здесь увидеть… — пролепетала я заплетающимся языком. — Тебя не должно здесь быть…

— Я не мог больше ждать, — прошептал он, и его голос прозвучал как гроза вдали — грозно и величественно.

Я и не поняла, как позволила увести себя вглубь сада, там, где деревья были особенно переплетены между собой кронами и насажены так густо, что со стороны трудно было что-либо разглядеть.

Мы опустились в мягкую изумрудную траву, и всё на время потеряло смысл. Каждое прикосновение оставляло на коже след, будто он выжигал своё имя прямо на поверхности моей душе. Он был нежен и груб одновременно, а я тонула в этом противоречии, как в омуте.

— Ты думала, я позволю тебе забыть меня? Уступлю твоему мужу? — спросил он, покусывая моё плечо. — Ты моя, и только моя, Аврора!

Я не успела ответить — его губы снова захватили мои в плен. Мы любили друг друга так, будто завтра наступит конец света — страстно, отчаянно, без оглядки.

Когда закончился миг нашего безумия и наступил момент расставания, он не отпускал мою руку, а его глаза горели в полумраке сумерек неестественным для людей драконьим огнём.

— Я люблю тебя, — сказал он впервые за всё то время, что мы были вместе, и эти слова прозвучали так искренне, так неистово, что в них просто невозможно было не поверить. — И ни за что не отступлю. Ни перед людьми, ни перед обстоятельствами.

Неподалёку послышался скрип колес конного экипажа, это возвращался Фредерик. Тауруса не нужно было упрашивать и ничего не нужно было ему объяснять. Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь примятую траву и дрожь в моих пальцах.

Я кое-как привела себя в порядок, и вышла навстречу супругу, сделав вид, что всё это время ждала его в саду. Он был приятно удивлён, это читалось на его лице, и ничто — ни выбившиеся из причёски локоны, ни распухшие от поцелуев с другим губы, не дали ему ни намёка усомниться в моей к нему верности.

Заключив меня в объятия, он долго не отрывался от моих губ, которые всего несколько минут назад принадлежали Таурусу. Он касался моего тела, которое совсем недавно ласкал другой мужчина — тот, которого я любила всем сердцем. И который любил меня…

Фредерик что-то прошептал мне на ухо, а потом повёл в дом, где, немедля ни секунды, потянул за собой в нашу спальню. Глаза его горели уже знакомым желанием, и я не могла ему в этом отказать, хотя низ моего живота ещё не остыл от безумной страсти дракона, с которым мне было безумно хорошо, так хорошо, что я перестала испытывать стыд перед ложью, за которой скрывалась я истинная.

Ни говоря ни слова, мой супруг скинул с себя одежду, а после раздел и меня, увлекая в постель. Увы, но история повторялась раз за разом, и я не знала, как выйти из этого порочного круга любви и неверности, что сплавились воедино настолько прочно, что стали напоминать веревку, обвивающую мою шею всё сильнее и сильнее…

Я смотрела на свое отражение в зеркале, и оно казалось мне чужим. Щеки стали мягче, глаза — глубже, а в животе уже теплилась новая жизнь, которую я не решалась назвать ни счастьем, ни проклятием. Я менялась. И если внутри это было похоже на бурю, то снаружи — лишь на легкую рябь, которую никто, кроме меня, не замечал.

Ну, почти никто.