Книга Новое тело для попаданки, страница 44 – Ариана Рос

Том тихо посмеивается себе под нос, возвращаясь к склянкам.

Роберт замолкает. Его челюсти сжаты, взгляд уходит в сторону. Я тоже возвращаюсь к работе, чувствуя, как внутри всё кипит.

Я перебираю бинты и мази, стараясь не смотреть в сторону Роберта, но краем глаза всё равно замечаю, как он то и дело бросает на меня взгляды. Его руки двигаются резче обычного — он явно не в духе.

Том, чувствуя напряжение, оставляет снадобья и предательски выходит, сославшись на какие-то дела в хранилище.

Мы остаёмся вдвоём. Воздух между нами густеет, и я уже жалею, что вообще ввязалась в этот разговор про цветок.

Вдруг дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену.

— Господин Роберт! — на пороге стоит запыхавшийся адепт, — Там... Роберту Бэлмору плохо! Его несут!

— Что случилось? — голос Роберта звучит тревожно.

— Не знаю, — адепт еле переводит дыхание, — На лекции стало плохо, его вырвало, побелел как мел...

В коридоре шум. Я выхожу следом за Робертом и вижу, как несколько адептов несут на руках парня, он стонет и держится за правый бок.

— Сюда! — командую я, указывая на кушетку, — Кладите аккуратно!

Адепты осторожно перекладывают парня. Он в сознании, лицо серое, на лбу капли пота. Роберт уже рядом, его пальцы нащупывают пульс.

— Лихорадка, — бормочет он, переходя к пальпации живота, — Напряжение мышц, — парень тем временем вскрикивает, когда Роберт резко отнимает руку от брюшной стенки, — Боль в правой подвздошной области. Симптом Щёткина положительный.

Я смотрю на Роберта Бэлмора, и в голове само собой всплывает: аппендицит. В моём мире это диагностируют за минуты, оперируют и забывают. Но здесь нет ни антибиотиков, ни нормального наркоза. Только мы и наши руки.

— Острый аппендицит, — говорит Роберт, и я киваю, подтверждая его слова, — Нужно оперировать.

— Оперировать? — Лиза, которая только что вбежала в лазарет с Дином, бледнеет, — Но магия...

— Магия не поможет, — перебивает Роберт, — И времени нет. Рисковать нельзя.

Дин сжимает плечо Лизы, но сам выглядит не лучше — напряжённый, сжат как пружина.

— Чем я могу помочь? — спрашивает он.

— Зовите Тома и ждите за дверью, — Роберт моет руки, — Мара, готовьте все инструменты, которые есть.

Я не жду повторения. Мои руки сами знают, что делать.

Скальпели, зажимы, иглы — я раскладываю их в нужном порядке, проверяю свет, салфетки. Роберт тем временем рвёт чистую ткань на полосы — две из них он складывает в несколько слоёв и прилаживает к лицу завязками, делая подобие масок. Одну протягивает мне, и я закрепляю её позади головы. Они совсем как те, к которым мы привыкли в нашем мире. Только пахнут сушёными травами, а не антисептиком.

Том возвращается, и мы вместе обрабатываем руки травяной настойкой — жжётся.

— Нам нужны травы от воспаления, обезболивающие, — говорю я Тому, — Те, что положила Ведующая, они очень сильные.

— Зелье дали? — спрашивает Роберт.

— Да, — Том кивает на парня, который уже отключился, — Сильное. Проснётся только через несколько часов.

— Хорошо, — говорит Роберт, — Том, следи за его состоянием неотрывно, мы не знаем как отреагирует организм на полостную операцию. Начинаем.

Операция длится не больше часа. Я не слежу за временем.

Роберт делает разрез — ровно, экономно. Я подаю зажимы, отвожу края раны, убираю салфетками кровь. Мои руки двигаются сами — так, будто всю жизнь только этим и занимались. Я не думаю о том, кто я. Я просто делаю то, что должна. А Роберту практически не приходится мной руководить.