Книга Начать сначала, страница 49 – Ольга Баринова

— И воды горячей. Много воды.

Двое суток в Гранфельде не спали.

Женщины шили, перекраивали, укорачивали, удлиняли. Нина мерила, снимала, мерила снова. Лизхен, оправившаяся от тюрьмы, но все еще бледная и тихая, подавала булавки и иголки с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела ее жизнь.

— Госпожа, — прошептала она вечером второго дня, когда Нина стояла перед зеркалом в темно-синем бархатном платье с глубоким вырезом. — Вы… вы прекрасны.

Нина посмотрела на свое отражение.

Из зеркала на нее смотрела незнакомка.

Круглые плечи, аппетитная грудь, тонкая талия, волосы, уложенные в сложную прическу с локонами, падающими на шею. Кожа, которую больше не покрывали цыпки и синяки, — гладкая, теплого золотистого оттенка.

И глаза.

Огромные, серые, с длинными ресницами — раньше они казались тусклыми от постоянных побоев и унижений. Теперь они светились.

— Лизхен, — сказала Нина тихо. — У меня нет ни одного украшения. Совсем.

Лизхен замерла.

— И правда… А те, что были в приданом…

— У свекрови, — закончила Нина. — И я не собираюсь их просить.

Она сняла платье, аккуратно повесила на спинку стула.

— Ничего. Буду скромнее всех. Может, это даже лучше.

Но Лизхен видела, как дрогнули ее губы.

Нина решила приехать в самый последний момент, чтобы как можно позже встретиться с супругом.

В день отъезда в замок герцога она надела серебристое шелковое платье.

Этот наряд был самым простым из всех, что прислала купчиха, — без вышивки, без кружев, только тонкая ткань, текучая, как вода. Вырез — скромнее, чем на бархатном, но все равно открывающий ключицы и верхнюю часть груди. Рукава — длинные, узкие. Талия — подчеркнута узким поясом из того же шелка.

Лизхен, которую Нина из простой служанки сделала своей компаньонкой, тоже принарядилась, и выглядела просто чудесно.

Нине заплели волосы в сложную корону, выпустив несколько локонов. Никаких украшений. Ни кольца, ни броши, ни браслета.

Правда, в последний момент она решила надеть амулет, который ей подарила старуха, и он уютно устроился в аппетитном декольте.

— Вы похожи на… — Лизхен запнулась.

— На кого?

— Даже не знаю… На принцессу из сказки…

Нина усмехнулась.

— Поехали, принцесса, пока я не передумала.

Замок герцога Эрнстальского встречал гостей.

Над воротами развевались флаги, во дворе толпились слуги с подносами и факелами. Пахло жареным мясом, сосновыми ветками и дорогими духами.

Нину встретил секретарь герцога — близорукий, худощавый, но на этот раз без обычной своей задумчивости. Он поклонился так низко, как не кланялся многим титулованным особам и бросил заинтересованный взгляд на Лизхен.

— Госпожа баронесса, вас проводят в отведенные покои.

— Благодарю.

Нина прошла через двор, сопровождаемая компаньонкой. Она обращала на себя внимание, многие были наслышаны об ее успехах. На нее смотрели — кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, кто-то с откровенным восхищением.

Она шла прямо, не опуская глаз.

Но внутри все дрожало.

Он здесь. Райнер здесь. Через час, через два — они увидятся.

В своих покоях Нина не находила себе места.

Лизхен распаковала вещи, разложила платья, расставила флаконы с травяной водой, которую бабка Верея дала «для успокоения нервов». Нина выпила половину флакона залпом — не помогло.

В дверь постучали.