Книга Обещание на крови, страница 28 – Лиз Мистри

— Нет, конечно нет, – рискнула отрицать Джеззи. – Мне никто не говорил. У меня есть глаза, Куини, – и я умею читать. Это было упомянуто в рапорте после «инцидента со спицами». Кажется, тебя не выгнали взашей, а всего лишь понизили только потому, что у тебя «крайне хорошая фотографическая память» и ты смогла опознать убегающего с места изнасилования преступника, которого видела долю секунды. Это спасло твою жирную задницу. Это и то, что ты прихватила с собой спицу, чтобы проткнуть ему башку. Но ты вместо того, чтобы вести наблюдение за кварталом в Крейгшилле и наркодилером, просто… вязала!

— Ты копалась в моей апелляции? Сунула свой нос в стенограмму и рылась в документах?

Радуясь, что она за рулем и ей не придется смотреть Куини в глаза, Джеззи пожала плечами.

— И что ты такое говоришь? Жирная задница? Мой муженек называет мою задницу дерзкой, вкусной… уютно округлой. Никакая она не жирная… На свой бампер посмотри. Тоже мне мисс Сильф во плоти. Думаешь, ты выглядишь как Приянка Чопра^[3] со своими густыми ресницами, надутыми губами, длинными волосами и лишним весом в районе бедер? А? В любом случае сколько ты там… Два метра ростом? Гребаная корова, не тебе судить мой зад. Перестанешь жрать шоколад, и твои бедра тут же сдуются.

Джеззи надеялась, что Куини позабыла про главную тему их разговора и про то, что Джеззи копалась в ее личном деле, – не то чтобы она об этом жалела. Полезно было знать, что напарница обладает таким редким качеством. Она просто не ожидала, что так быстро раскроет карты, но ей пришлось сделать это именно сейчас. К тому же за последние несколько часов беспрерывного пуканья и клацанья спицами Куини все больше начинала ей нравиться.

— Твой муженек прав, Куини. У тебя отличная задница – даже, можно сказать, идеальная, как и моя, так? – Она подождала, пока Куини согласно кивнет, и продолжила: – Но я не об этом хочу с тобой поговорить.

Она свернула на Хочсауерланд-брей, которая вела прямиком к полицейскому участку. Проехав через шлагбаум, отделявший городскую парковку от парковки для сотрудников, она поставила машину на выделенное место, выключила мотор и повернулась к Куини.

— Расскажи мне, какие впечатления у тебя остались от места преступления?

— А что, всемогущая высокоранговая Жасмин Соланки – ныне простой констебль – хочет знать мое мнение? Ты хочешь, чтобы я снова это вспомнила? – Она выдохнула с такой силой, что ветровое стекло запотело. – Ты хоть знаешь, каково мне, Джеззи? Это память, а не аттракцион в чертовом Бикрейгс-парке. Понимаешь?

Куини кинула пряжу в сумку и понизила голос настолько, что Джеззи пришлось прислушиваться. Он немного дрожал, и Джеззи отругала себя за то, что вообще завела этот разговор и расстроила несчастную женщину.

— Я живу с этим каждый день. Я не могу просто взять и забыть, и мне приходится много трудиться, чтобы не думать о жутких вещах, что я видела. Я не воспроизвожу воспоминание по требованию – оно всегда со мной. Понимаешь? Это изнуряет. Я живу с ними всеми одновременно, баррикадирую одни воспоминания другими, прячу одно за другое, более приятное, и это чертовски непросто. Из-за них мое лицо морщинистое, как жопа шимпанзе. Это не морщины, а шрамы. Как Крейг еще на меня смотрит? Святой человек. Святой, мать его за ногу.