Книга Обещание на крови, страница 7 – Лиз Мистри

Дверь захлопнулась, и Джеззи вдруг почувствовала, что и сама хочет по-маленькому. Теперь, когда Куини вернется, ей придется выйти из теплой машины и поморозить задницу. Может, стоило купить подгузники для взрослых, которые так нахваливала ее мать?

Есть нечто особенное в том, чтобы красться по темным улицам в предрассветный час – быть неслышным невидимкой, призраком. Словно я – последний человек на Земле. Словно весь мир и все, кто в нем живет, – в моей власти. Словно я сверхчеловек – бог, герой! Эта мысль щекочет нервы; я дотрагиваюсь до амулета, что висит на цепочке у меня на шее. Я никогда его не снимаю. Его прохлада позволяет мне вспомнить о том, как важна моя работа. Кто-то назовет меня воплощением зла, никаким не героем, просто… Они пока ничего не поняли. Я скольжу по улице, сливаясь с тенями, избегая камер наблюдения, словно лис на охоте. На голове капюшон – я будто старый нарик, что вылез прикупить дозу у такого же опустившегося, как и он сам. Снегопад крепчает, и холод почти нестерпим, зато на улице ни души.

Впереди у двери «Ори-Дерись» включается свет, выделяя два силуэта. Наверняка два каких-нибудь старых ублюдка. «Э! Комнатки не найдется?» Но нет, просто двое парней вышли из паба на перекур.

Я наблюдаю за ними, но продолжаю думать о своей работе. Затем сливаюсь с тенями свалки, именуемой «Гиблая земля», и иду в сторону темных очертаний домов на ее противоположной стороне. Все складывается как надо. Мои задумки уже приносят свои плоды, а эти двое в машине – как раз там, где мне и нужно. Они стоят на темном участке дороги, лицом к «Ори-Дерись», но поодаль. Я оглядываю улицу и улыбаюсь. Они стоят так, что со стороны Стуррача их почти не видно, зато им открывается обзор на происходящее вокруг паба. Это копы; они присматривают за тем, что происходит под козырьком, с которого стаивает снег.

Хихикнув, я качаю головой. Своим присутствием они себя выдают. Но для меня так даже лучше. Это способствует моему замыслу. Если эти два идиота так и останутся там стоять, то невелик шанс, что кто-нибудь из их коллег решит патрулировать район. А мне как раз нужен дом через четыре улицы от этой. Я ныряю во тьму, зная, что черная одежда и густой снегопад скроют меня от любопытных глаз.

Я скольжу по аллее, ведущей к Азалия-клоуз, наступая на припорошенные снегом использованные иглы и гондоны. В конце аллеи дома становятся куда симпатичнее – со своими парковками, большими машинами и подстриженными лужайками. Шикарные девочки в своих шикарных домиках. И их короли, взирающие на весь остальной мир сверху вниз. Я поворачиваю направо и иду прямиком к номеру восемьдесят три, дому, претенциозно названному «Хеджгроу». С пятью спальнями и двумя припаркованными у входа БМВ. Я отлично его знаю и крадусь мимо красной машины, не попадая в поле зрения датчика движения, который тут же зажжет свет.

Если подождать – я сверяюсь со временем на телефоне – каких-то двадцать минут, датчик деактивируется с наступлением утра; но ждать я не собираюсь. Не сегодня. Пригнувшись, радуясь тому, что живая изгородь и машина прикрывают меня от пронизывающего ветра, я грею руки, дую на пальцы пару минут. Это обязательно. Мне нужно, чтобы они были проворными. Согрев их, я приступаю к следующей части замысла, коротко киваю в сторону дома и ухожу. Но я вернусь до того, как они поймут, что я здесь. И они пожалеют о моем возвращении.