Книга Смертельный след, страница 230 – Андреас Грубер

После минуты молчания Керстин и Фиона отошли и скрылись между рядами могил, а Конни, младшая, которой уже исполнилось одиннадцать, осталась рядом со взрослыми.

— Эти соплячки… – вздохнула Мони.

— Оставь их в покое. – Сабина знала, что девочки сейчас переживают трудный подростковый период. А жаркая дискуссия, которую они вели утром о смысле террористических атак, явно не способствовала гармоничной атмосфере.

По мнению Мони, всех террористов следовало ставить к стене и расстреливать – так же, как они поступали со своими жертвами. Но девочки видели это совершенно иначе. В их глазах члены террористической группировки были почти героями.

— Достаточно открыть любую газету или включить радио и телевизор, чтобы понять, что человечество творит с нашей планетой! – кричала четырнадцатилетняя Фиона всего несколько часов назад за завтраком.

— И поэтому нужно убивать невинных людей? – воскликнула в ответ Мони.

— Среди них не было невинных! – вмешалась в жаркую дискуссию двенадцатилетняя Керстин.

— В этом я сомневаюсь. Вы вообще задумывались о том, что ваша тетя Сабина также является частью системы, с которой борются террористы? Значит, ее тоже можно было бы застрелить?

Здесь столкнулись два поколения. Пока Мони, мать-одиночка с двумя работами, старалась прокормить семью, Керстин и Фиона вместе со школьными подругами ходили на климатические, антивоенные и антиядерные демонстрации.

Сабина попыталась выступить голосом разума и уладить спор. Она понимала обе стороны, но, как говорила их мать, – никогда не стоит разрезать то, что можно развязать.

Но как распутать такие глобальные мировые проблемы? И главное: кто вообще сможет развязать этот сложный узел?

Размышляя об этой, казалось бы, безнадежной ситуации, она почувствовала, как на глаза вновь навернулись слезы, и с тоской посмотрела на фотографию матери. Как же ей сейчас хотелось прижаться к ней и попросить совета.

Возможно, Дегенхард в чем-то был прав, и эта планета действительно катится в тартарары, пока большая часть людей безучастно наблюдает за этим. Тогда она, как следователь, была частью проблемы или все-таки частью решения? Этот вопрос приводил ее в смятение.

Невольно она снова подумала о смерти Филиппа Дегенхарда. Кто-то там, наверху, решил, что общественность никогда не узнает всей правды о масштабе его участия в новой РАФ. Это так же заметут под ковер, как и обстоятельства его смерти. Точнее, его убийства. Потому что, если вдуматься, последний выстрел Снейдера был именно этим – хладнокровной казнью.

Марк взял ее за руку, и она посмотрела на него.

— То, что мы делаем… это правильно?

Он нахмурился.

— Ты про нашу работу? Ты что, хочешь уйти?

Сабина ничего не ответила, лишь положила голову ему на плечо. Они были так близки, что он почти всегда без особых объяснений понимал ее мысли.

— Не знаю… – пробормотала она.

— Я тебя понимаю. Но чем мы еще можем заниматься? – тихо спросил он. – Вспомни Тину. Она оставила службу, но профессии все равно не изменила – стала частным детективом. Что мы вообще умеем, кроме как ловить преступников?

«Ловить – да. Но не казнить», – подумала Сабина.

— Не превращаемся ли мы сами в таких же хладнокровных убийц, как те, за кем охотимся?

— Ты о Снейдере? – Марк сжал ее руку и понизил голос: – Это была самооборона.