Книга Сокол для Ягодки, страница 40 – Ольга Дашкова

Тихо открыла дверь, кинула мокрый зонт на коврик в прихожей, не стала включать свет, но сделав два шага, девушка запнулась обо что-то. Света посмотрела вниз, это были женские туфли на очень высоком каблуке, черные, лакированные. И даже тогда, то ли от усталости, то ли оттого, что мозг не хотел ничего воспринимать, Света не сразу заподозрила неладное.

Напряглась, никак не понимая, что такие туфли делают у нее в квартире. Прошла вперед, сняв кроссовки, квартира была маленькая, всего несколько шагов – и девушка оказалась в комнате. Шторы задернуты, полумрак, стоны, всхлипы.

А когда, наконец, поняла, откуда звук, и что на самом деле происходит на их с Ромой диване, застыла на месте, наблюдая за происходящим. Одеяло с него как раз упало на пол, открывая вид на два обнаженных тела, сплетенных в страстном сексе.

Роман сжимал темные длинные волосы девушки, оттягивая голову, целовал шею, при этом энергично двигал бедрами между ее широко расставленных ног. Она была такая гибкая, тонкая; небольшая грудь, торчащие соски. Мужчина рычал, было даже заметно, как играют мышцы на спине, как он старается доставить партнерше удовольствие.

Между ними никогда не было такого, все происходило по-быстрому, в другой позе, чаще в коленно-локтевой, но сжимал Роман за волосы так же.

Потом он начал что-то говорить, называя девушку малышкой, а ее стоны при этом стали еще громче. Свету никто не заметил, даже не почувствовал ее присутствия. До такой степени она была жалкой и незаметной.

А Калинкина так и продолжала стоять и смотреть на то, как ее любимый, единственный, самый первый мужчина трахает на их диване, в квартире, за которую платит Светлана, постороннюю девушку.

А дальше начался самый кромешный адский ад в жизни Светланы.

Нет, Роман не стал оправдываться после того, как кончил, слез со своей любовницы и увидел Светлану. Девушка не паниковала, смерив Калинкину взглядом, в котором была брезгливость, ушла в ванную.

— Ром, а что происходит?

— А ты не заметила? Или ты слепая? Что здесь, по-твоему, происходило?

Она не нашла что ответить. Наглый уверенный тон, резкие движения, Рома встал, прошелся, отдернул шторы. А Света начала задыхаться от горечи и обиды.

— Разве так можно, Ром? Я думала, у нас все хорошо, что мы вместе, мы любим друг друга.

Мужчина громко рассмеялся, это было больнее пощечины, лучше бы он ее ударил, толкнул, но не вот так – в лицо и нагло смеяться.

— Любовь? Ты на себя посмотри! Какая любовь у нас может быть с тобой? Я уехал из своей дыры не для того, чтобы жить в таком же дерьме здесь. Я уехал за лучшей жизнью, за перспективами.

Роман уже надел трусы, ушел на кухню, взял с подоконника сигареты, прикурил, Света почувствовала запах дыма, стало тошнить, сердце в груди теперь выламывало ребра не от счастья, а от боли. У нее был шок, самый натуральный шок и отрицание случившегося.

— А как же все это? Как же мы?

— Нет и никогда не было нас, ты неудачница и толстуха, а еще наивная глупая дура, не воспользуйся тобой я, так нашелся бы другой, которому ты жарила бы котлеты, стирала носки и думала, что это и есть любовь. Если бы ты знала, как достала меня! Ненавижу!

Светлана всегда умела за себя постоять и знала, что, как и кому ответить, но сейчас молчала, лишь глотая ртом воздух, стараясь просто не упасть в обморок. Низ живота стало тянуть еще сильнее, Рома еще что-то говорил, какая она никчемная, простая, а еще нищая. Светочка слушала, молчала и чувствовала, как между ног разливается что-то теплое.