Книга Сокол для Ягодки, страница 44 – Ольга Дашкова

Света не замечала, как слезы горячими дорожками обжигают щеки, как капают на стол. Казалось, что внутри нее сдувался шарик, и что-то уходило, слова давались легко, а на сердце все равно была боль.

— Мой ребенок стал ему не нужен, вот я его и потеряла.

— Не говори глупости, так не бывает. Просто ты была не готова, твой организм был не готов. Кто-то запросто так рожает пятерых подряд, а кому-то такого не дано. Слышала про несовместимость? Не твой это был мужик. Ой, да какой там мужик, дерьмо на палке.

— Но я ведь его потеряла, не справилась, не смогла. Значит, я слабая и никчемная и никогда больше не смогу иметь детей.

— Ну, вот это совсем бред. Кто тебе такое сказал? Какая-то наверняка злобная тетка-докторица, уставшая после дежурства. Так, все, я устала смотреть на твою кислую морду, сейчас выпьем по сто грамм и пойдем в клуб.

Лаура начала суетиться, ставить на стол закуски, в холодильнике нашелся сыр, даже оливки, открыла банку шпрот, нарезала хлеба. А Светочка все никак не могла понять, почему ее так накрыло при имени Рома?

Может быть, в свете последних событий, секса с Павлом и звонка ему от неизвестной Лиды? Совсем не хочется быть еще раз обманутой, растоптанной и раздавленной.

Нет, этого Светочка больше не допустит, сейчас она отсидится в деревне, почистит перышки, составит план жизни и уедет на море. Как-то сразу захотелось жить на море, чтобы чувствовать воздух, оседающий солью на губах, слушать крик чаек и видеть бескрайний простор воды.

— Это что тут у нас? Наливка вишневая. Где взяла?

— Терехов подарил, сам делал, в том году еще. Его Гром лапу где-то повредил, лечила.

— Ох, хороший мужик Терехов, как в деревне появился, так все бабы – те, кому за тридцать, встрепенулись, как курицы, а Клава, говорят, реально подкатывала к нему, все молоко и творог таскала.

Слезы высохли, день шел к вечеру, Лаура включила приемник, хорошо, что передача про насекомых закончилась, теперь звучала музыка.

— Так, давай, подруга, за нас. И до дна, смотри не филонь.

Наливка пошла хорошо, прокатилась вниз, разлилась теплом в груди, оставляя на языке вкус вишни. И правда, хорошая наливка.

— Так что Павел?

— А что Павел?

— Приходил зачем?

— Наверное, прощения просить за то, что исчез тогда.

— Простила?

Света закашлялась, вспоминая, как он это делал, и как при этом кричала, стонала и мысленно просила еще.

— Так простила?

— Нет.

— Правильно. Ибо нехер так себя вести. Пришел, ушел, опять пришел. Давай еще по одной. За любовь.

— Может, ну ее?

— Нет, без любви никак нельзя. Я вот хочу влюбиться, чтобы до дрожи, чтоб такой мужик был: как посмотрит, а у меня ноги подкашиваются и трусы мокрые.

Света выпила, отмечая про себя, что вот Павел как раз именно так на нее действует – и ноги, и трусы, все по словам Лауры.

— А еще чтобы прижал к стене, дыхание перехватило, и дрожь по телу.

— Ты романов меньше про любовь читай, такие мужики только там.

— Да, твоя правда, но я не отчаиваюсь, ты знаешь, я девчонка боевая и решительная.

Света знала, какая Лаура, но судя по разговору под наливку, знала не все. Ей правда не место было в деревне с ее энергией, задором, запалом, она может горы свернуть где угодно, а здесь лишь чернозем топчет и навоз на ферме.

После третьей стопки разговор пошел живее. И отчего Света сама не догадалась выпить? Так, конечно, можно и спиться, каждый раз заливая обиды прошлого, но до чего хорошо стало, свободно, и легко. Девушки смеялись, вспоминая забавные деревенские случаи, и не заметили, как в дверь начали стучать.