Книга Сокол для Ягодки, страница 48 – Ольга Дашкова

Внутренние голоса очнулись и перебивая друг друга, начали делать замечания. Светочка зажмурила глаза, вскрикнула, когда Павел поменял угол проникновения, задевая что-то невероятно чувствительное.

«Все, мы потеряли ее».

«Как же так? А гордость? Установки и контроль?».

К черту совесть, гордость и внутренний голос, сейчас было невероятно хорошо, как не было, наверное, никогда, не считая тех дней в начале весны.

Калинкина решила, что сейчас она расслабится, получит удовольствие, а потом выставит этого наглого городского красавчика за дверь. Даже слушать не будет его сказки, ей неинтересно. Она поступит, как самка богомола, только голову откусывать не станет.

— Так что вчера было между вами? Павел этот, наглый такой, обозвал меня гномом. А я тебя ждала в клубе, слушай, была такая заварушка. Жанка закатила Федору скандал. Даже пощечину ему залепила, я думала, он убьет ее прямо там.

— Убил?

— Нет, мужики успели оттащить. Но цыганские страсти кипели нешуточные.

Вот и у Светочки вчера кипели страсти, и не то что нешуточные – недетские, такое только с возрастным ограничением «восемнадцать плюс» рассказывать можно.

Калинкина смотрела, как подруга с аппетитом доедает свой торт, сидя у нее на кухне, и ей никакого дела от слова совсем не было до Федора, Жанки и их сложных взаимоотношений. Со своими бы разобраться.

— Ну так что? Паша что говорил? Каялся? Плакал? Просил на коленях прощения?

— Лаур, ты где такого насмотрелась, чтобы современный мужик плакал? Или в романах своих вычитала снова?

— Он должен пустить слезу раскаяния, что не приезжал и не давал о себе знать, – девушка разговаривала с набитым ртом. – Слушай, а он постоял и еще вкуснее стал, надо запомнить.

Немного трудно было уследить за ходом мыслей Лауры.

— Что случилось в клубе? – Света готова была выслушать все местные сплетни, лишь бы не рассказывать о себе.

— Да там «дачники» были, компания, Федя с кем-то флиртовал, Жанка застукала, ну и понеслось. Так что Павел? Ты от вопроса не уходи.

А вот с Павлом было совсем все сложно.

Проведенная вместе ночь была безумной, страсти кипели и на Светочкином диване, потом на полу, дальше в ход пошли другие поверхности. Закончили в баньке, на узкой лавке. Да так закончили, что у девушки тряслись ноги, и голос был окончательно сорван криками.

Когда же в середине этого театра страсти и похоти Светлана хотела указать Павлу на дверь, сказав, мол, поздно уже, вам, сударь, пора бы уходить, как бы на сегодня достаточно, мужчина молча выслушал, сверкнул глазами в темноте и с новым рвением кинулся терзать ее тело.

План «самка богомола» был провален.

Заснули они вдвоем на расшатанном диване, а вот утром Светочка проснулась одна. И нахлынуло такое мерзкое чувство дежавю, что реально затошнило. Долго лежала и смотрела в потолок, слушая биение собственного измученного сердца, но взяла себя в руки и встала.

А на столе под початой бутылкой наливки нашла записку, написанную на рецептурном бланке, которые Светлана дает хозяевам питомцев, если к ней обращаются.

«Ушел кормить «ребят», жду на романтический ужин. Целую. Соколов».

А внизу постскриптум.

«Целую… во все ягодные места…»

Калинкина не знала, как реагировать на данное послание. Вроде как она должна была держать ситуацию под контролем, а вышло наоборот. Мужик попользовался девушкой, конечно, не лишив ее женского удовольствия, за что ему плюсик в карточку, а потом мужик свалил с утра кормить неких «ребят», а еще дает указания.