Книга Сокол для Ягодки, страница 55 – Ольга Дашкова

— Так нельзя ничего жечь, МЧС по дворам ходили, предупреждали, эти, как их, памятки раздавали.

Пока Лаура и баба Зоя спорили, Светлана закрыла дом, взяла сумочку и, накинув ветровку, выскочила за калитку.

— Да, правильно, побежали, проверим, чует мое сердце, утка сгорела.

Пока огибали улицу и шлепали по лужам, сердце заходилось в бешеном ритме, в висках стучал пульс, не привыкла Светочка принимать участие в марафонах. Дым все валил, но больше его не становилась, а это давало надежду на то, что это все-таки не пожар.

Подбежав к высокому забору, Света дернула калитку, та открылась, Гром с веселым лаем бросился под ноги, показывая, как он рад гостям. Из открытых окон дома действительно шел дым, но уже совсем мало, а еще был шум, и стоял трехэтажный мат.

— Да чтоб тебя! Где этот рубильник?

Забежав в дом, девушки остановились, закрыв рот и нос одеждой, наблюдая, как полуголый мужчина мечется по кухне и заливает водой огонь, который уже сжег шторы и вот-вот грозил перекинуться на потолок.

Дела у Соколова были печальные.

Эта сраная проводка не выдержала напряжения, и случилось короткое замыкание, как раз были открыты все окна, дул прекрасный ветерок, а его самого не было на месте.

Соколов кормил «ребят», чтоб они лопнули.

Светочка отлично знала, как вести себя во время пожара, но одно дело знать, а другое – столкнуться с ним вживую. Нужен был огнетушитель, она его где-то видела этом доме, Семен Николаевич показывал, когда она приходила лечить Грома.

Девушка нашла его за дверью, сорвала пломбу, перевернула, с силой нажала на рычаг, подходя ближе к огню. Кухня моментально заполнилась снегом, сухой порошок кружил в воздухе, оседал на плечах и голове Павла, а он сам, как заколдованный, смотрел на девушку с распущенными рыжими кудрями.

Она сама была подобна огню, что уже разжег в его сердце дикий пожар.

— Все, Соколов, кабздец тебе, Терехов три шкуры сдерет с тебя за это безобразие. Ты меня обязательно позови, как он приедет, хочу посмотреть на это шоу.

Лаура комментировала источая яд, отряхиваясь от порошка, а Соколов видел только Светочку, ее зеленые глаза – и понимал, что уже влюбился бесповоротно.

— Паша, пожалуйста, остановись, не могу больше…

— Даже не проси, Ягодка, не получится.

Соколов был сверху, на огромной кровати Терехова, по светлой простыне были рассыпаны Светочкины кудри, а сама она, запрокинув голову, задыхалась от удовольствия.

Член Павла входил как поршень, медленно, глубоко, причиняя легкую боль. Выходил почти полностью, а мужчина, опершись на руки, смотрел лишь на то, как его ствол и багровая раздутая головка были покрыты блестящим соком возбуждения этой невероятной девушки.

Им же были покрыты ее половые губы, а бедра широко разведены. Он отчетливо все это видел, глаза давно привыкли к темноте, Соколов скрипел зубами, пот стекал по вискам, уже начинало трясти, но он должен был довести Ягодку еще раз до оргазма.

— Господи… Паша… а-а-а-а… не могу больше… не могу… а-а-а-а…

Светочка начала кончать, сокращаясь мышцами влагалища, ее киска давала еще больше влаги, она плакала от удовольствия и наслаждения, которое получала.

— Сам не могу… вот же черт…

Павел чувствовал, как его член сжимают, как эта узкая и горячая промежность вот-вот готова сцедить из него всю сперму. Но он, как одержимый и ненасытный, не мог кончить просто так. Резко вышел, спустился, разводя бедра Ягодки как можно шире, впился в набухший клитор губами, а потом стал натирать его языком.