Книга Сокол для Ягодки, страница 66 – Ольга Дашкова

Калинкина не понимала, в чем конкретно Федор был не прав и за что просит прощения, но углубляться в тему не хотелось, Федя не поймет, еще больше запутается. В итоге психанет, швырнет в нее букет нарциссов и уйдет.

Достал уже этот деревенский недороман Калинкину.

— Федор, послушай меня, я тебе объясняю в сто пятидесятый раз: не нужно ко мне ходить и носить цветы, у тебя есть женщина и не стоит отрицать связь между тобой и Жанной.

Тракторист застыл на месте с цветами, потом огляделся по сторонам, словно опасался, что кто-то мог увидеть его в таком неловком положении или не дай бог услышать. Откашлялся, покачал головой и сплюнул на землю.

— Это все из-за того городского хлыща, да? Все из-за него? Зимой тоже был он?

— Наши с тобой отношения, которых нет, не имеют ничего общего с городским хлыщом.

— Нет-нет, это все он, я понял. И вот почему ему можно, а вот мне нельзя? Нет, ты объясни – почему?

Вот это была задача не из простых – объяснить то, что человек не хочет понимать и не поймет никогда. Калинкина вздохнула, поправила на груди халат, становилось прохладно, солнце садилось за горизонт.

— Федя, мы никогда не будем вместе, чтобы ты там себе…

— Так, к к нему баба его приехала, да, точно, мужики говорили, она спрашивала дорогу к дому Терехова, – Федор не хотел ее слушать и гнул свою линию. – Да, блондинка – такая вся из себя, расфуфыренная, с губами.

Так, вечер переставал быть томным.

Светочка напряглась, в груди нехорошо так сдавило, она вцепилась в забор руками до белых костяшек на пальцах. Блондинка, значит. Как она и представляла. Ну, этого следовало ожидать, мужик из города, там совсем иные форматы и стандарты красоты, Соколов может себе позволить хоть пять таких, а вот Калинкина оказалась местной экзотикой. Некой простушкой-толстушкой, а еще безотказной. Как все удачно сошлось, но не в ее пользу.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Так ты слушай, это точно была его баба, она, говорят, на такси приехала да заблудилась, потом пешком шла с сумкой и дорогу спросила на Центральную.

— Хорошо, я поняла тебя, извини, Федь, у меня дела, потом поговорим.

«Так, так, мать, не раскисай. Нам еще не хватало слез».

«Да еще и неизвестно, что там вообще за блондинка».

«Да-да, Федька соврет – недорого возьмет».

Внутренние голоса утешали, но предательские слезы наворачивались на глаза. Но не успела Света проститься с Федором, как появилась подружка с пакетом.

— Федя! Вот ты где, тебя там все ищут, а ты тут прохлаждаешься, цветочками трясешь, дай сюда. Там тебя мужики ищут, говорят, случилось что-то.

— Что? – парень встрепенулся, начал искать по карманам телефон, залез в кабину трактора.

— Да мне откуда знать – что, у вас там своя движуха, давай, милый, езжай и все узнай.

Трактор затарахтел по дороге, Лаура посмотрела на подругу и поняла, что у нее-то, в отличие от «мужиков», точно что-то случилось. Девушка была бледная на глазах слезы, кусала губы и смотрела в одну точку.

— Свет, что случилось?

— Ничего, нормально все, пойдем, я сейчас постираюсь, и будем дегустировать эклеры. Ты принесла?

— Да, принесла.

Светочка энергично ушла в баню, там, закрыв за собой дверь, прислонилась к ней спиной, не хотелось плакать при подруге, да вообще не хотелось плакать. Но слезы обиды от предательства потекли по щекам. Ну, вот хоть как себя уговаривай, что это, мол, всего лишь деревенский роман, что просто хороший секс с классным мужиком, но вот не получалось у нее так. Потому что сердце – оно уже чувствовало по-другому, оно уже любило и надеялось.