Книга Сокол для Ягодки, страница 77 – Ольга Дашкова

— Да, любимая, да, моя сладкая девочка, моя Ягодка. Ты всегда будешь кончать у меня именно так. А теперь иди ко мне, я еще голоден.

Павел встает коленями на диван, опускается, целует грудь, проникая медленно, растягивая удовольствие. Он решил, что не будет вынимать из нее свой член сегодня ночью, она так и заснет с ним внутри себя, а утром проснется, и они продолжат.

Кто сказал, что сгореть от страсти и любви плохо?

И если у вас ничего подобного не было никогда, то обязательно будет, даже если вы в это уже не верите.

* * *

А тем временем в доме Терехова любопытная Лида исследовала все вокруг и каждые три минуты набирала номер своего любовника. Воронков ответил после седьмой попытки.

— Я просил тебя не звонить, я не один.

— А по-твоему, я сама должна вынашивать, рожать и растить твоего ребенка? Нет, милый мой, так не пойдет. Я не собираюсь вечность быть ущербной матерью-одиночкой.

Лида оглянулась по сторонам, но на кухне она была одна. Не хватало, чтобы снова появилась та противная бабка.

— Лида, я тебе уже говорил, я не могу бросить семью, у меня дети.

— А то, что внутри меня, это не ребенок?

Ермолаева понимала, Павел поверил в ее рассказ мало, а значит, нужно не настаивать на своем, а выходить из этого конфликта красиво. Вот бы еще придумать – как? Но нужно не только выйти красиво, а еще и с выгодой.

— Ты не думай, мой дорогой, что я такая простая и наивная. Если ты хочешь сохранить семью, то с тебя квартира, машина и, естественно, содержание. И не торопись отвечать «нет», иначе Терехов, как вернется из отпуска, узнает о твоих махинациях. Все, думай, дорогой.

Лида отключилась, стала внимательно разглядывать свой маникюр, не замечая, что в углу стоит неприметная черная коробочка, которая записывает каждое сказанное ей слово.

Зое Ильиничне не спалось.

В свои неполные семьдесят девять лет она еще была в ясном уме и твердой памяти, вот только тело подводило. Оно, как изношенный механизм, давало сбои, то ноги плохо слушались, то сердечко барахлило, то зрение подводило.

Но вот со слухом и обостренным чувством справедливости у ее было все отлично. Даже чересчур отлично. Женщина считала, что не каждый человек достоин счастья, что если он в своей жизни делает подлости, юлит, обманывает, то извините, не видать ему ничего подобного.

А вот за хороших людей баба Зоя могла и пострадать сама какое-то время. Совсем недавно так пристроила свою племянницу, ой, как же долго она искала ей хорошего мужчину, а он возьми и сам поселись по соседству. Конечно, хорошим Терехов стал не сразу: слишком резкий, дерзкий, матершинник, да еще это увлечение – ставит настойки, гонит самогон.

Зоя Ильинична присмотрелась, поняла, что он не алкаш, каких в их деревне полно, и рискнула свести его с Серафимой. План сработал идеально, да так, что скоро у них родится сыночек.

А вот со Светочкой Калинкиной, такой славной девушкой, что вот уже два года работает на ферме ветеринаров, вышла загвоздка. Неужели баба Зоя просчиталась? Неужели Пашка оказался таким лопухом, что какая-то городская пигалица впаривает ему чужого ребенка?

Парня понять можно, добрый он, доверчивый, к тому же сирота. Вот и не спалось бабе Зое от мыслей, что Светочкино счастье трещало по швам. Соколов никуда не уехал, здоровенный джип стоит за воротами, такси к дому не подъехало, а значит, не спровадил он белобрысую.