Книга Девчата нашего двора, страница 17 – Игорь Ковров

Сейчас же Озерцовой стало глубоко по барабану существование в суматошном московском быте, она просто задыхалась от жары внутри джипа в полуденных столичных пробках. В санатории её уже ждало массажное кресло, трёхразовое питание, шашлыки, купание и загар на пляже. Внутренняя девочка Глафиры всё ещё верила, что в таком незатейливом отдыхе осталась хотя бы толика от пионерских лагерей, куда она так хотела попасть будучи октябрёнком. В мечтах поскорее добраться до своего летнего пристанища, она полностью отказалась от газировки и пончиков с сахарной пудрой, ведь так хочется быть стройной и красивой. Её Германа ждала работа, поэтому пришлось планировать отпуск одной.

Направляясь в пансионат, она твёрдо для себя решила не знакомиться с отдыхающими мужчинами во избежание тяжёлых последствий курортных романов. Нужно привезти с собой в чемодане три комплекта купальных костюмов, чтобы точно быть готовой провести летние каникулы на полную катушку. И да, верный джип, подобно домашнему питомцу даже в такой непростой ситуации остаётся с ней. Она даже героически встала спозаранку, будто как девочкой собралась рыбачить на утренней зорьке. Радио в салоне джипа играло старую дорожную песню, которая, казалось успокаивала Глафиру. «Если этой ночью ты в дороге, если путь ещё далёк, пусть прогонит твои тревоги радио ночных дорог».

Фасад центрального корпуса санатория насчитывал множество балконов, куда выходили отдыхающие в наслаждении созерцанием живописного вида на природу Подмосковья. Слева от номера Озерцовой сидел на стуле шестилетний мальчик и смотрел в бинокль в неопределённом направлении. Справа же от её балкона гость санатория занимался более престижным делом, проводя пальцем по гладкой поверхности планшета. В номере же, расположенном над всеми троими восторженные школьники пускали мыльные пузыри, прослеживая их полёт с высоты третьего этажа до самой земной поверхности. Впереди маячил полдник, и Глафире настало время собираться в просторный зал-ресторан мимо роскошной отделки мрамором.

Внутри зала чинно располагались столы с едой, покрытые яркой вишнёво-пурпурной скатертью. Озерцовой пришлось по душе отсутствие подносов и очередей, так привычных московским трапезным средней руки. Можно было съесть настоящую выпечку, на развес предлагались фрукты, а также кофе-машина с молоком и мюслями. Глафире очень захотелось дождаться вечернего кефира с печеньем, а пока что перекусить на скорую руку. Вряд ли стоило наедаться перед продолжением пляжного отдыха.

Вывеска на стене прибрежной шашлычной сообщала отдыхающим температуру воздуха и воды. Перед выходом Глафира повязала прозрачную косынку на пояс, чтобы можно было щеголять в универсальной вещи на публике и ловить восхищённые взгляды, не сковывая себя в движениях. В небольшой дамской сумочке лежали ключи от джипа, пара банковских карточек, роман Александры Марининой и ещё пара полезных мелочей на всякий случай. И вот он — лежак, наконец-то можно растянуться на нём во всю длину своего гибкого тела, лёжа на махровом полотенце под длинным навесом у небольшого причала для лодок. На зарубежных курортах было принято зарывать в горячий песок стакан с коктейлем для нагревания, но пить в этот момент расслабленной Озерцовой совсем не хотелось.