Книга В утиль, страница 6 – Игорь Ковров

* * *

Национальный парк «Лосиный остров» принято называть жемчужиной не только столицы, но и области. Неудивительно, что все посетители Научно-Лечебного Центра ежедневно гуляли по его территории, прочищая дыханием кислорода свои лёгкие.

Разумеется, в интересах руководства и медицинского персонала данного учреждения на первом месте считалось поддержание здоровья тех пациентов, которые находились на территории на полном попечении санитаров и медбратьев. С гостей Центра регулярно снимали особо важные медицинские показатели, организовывали трёхразовое питание и послеобеденный отдых.

Лишь изредка сквозь прочную поверхность стен пациенты могли услышать тихое жужжание технических средств, похожих по звуку на бормашину дантистов. Хотя забота врачей о подопечных была настолько искренней, что страха не было и вопросов по поводу шума персоналу не поступало. Каждый день внутри учреждения был не похож на предыдущий.

Еда в просторной столовой была экологически чистая, компот из сухофруктов наливался в картонные стаканчики без добавления сахара. Однажды перед обедом Степан Петрович решил изучить редкие виды папоротников, о которых узнал при разгадывании кроссворда в старой газете.

Взяв с собой кривую палку, слесарь решил полюбоваться красотой белокаменных зданий на фоне зелёных насаждений природного заповедника. Когда ему удалось дойти до желанных папоротников, внимание Степана привлёк юноша лет двадцати с небольшим, прислонённый к лиственнице. Находясь в научно-лечебном центре, привыкаешь к разным проявлениям человеческой сущности. Грусть в том числе была не настолько частой и яркой эмоцией, скорее в гуляющем парне жила отрешённость. Степан Петрович участливо потыкал пальцем в плечо юноши.

— Оставьте меня. — последовал ответ. — Мне слишком печально жить на этом свете.

Слесарь снова присвистнул от неожиданности, ибо все его потребности, находясь на попечении медицинского персонала, закрывались с лихвой. — Ты что скуксился, парень?

Юноша отвернул свою голову от дерева и, посмотрев на Степана, явил миру свою яркую царапину поверх лба. Тот только и успел опереться на палку, чтобы не потерять равновесие от отстранения.

— Нехорошо себе вред причинять, малец. — только и успел произнести опешивший Иваненко. — За тобой вон, врачи следят, а ты себя уродуешь.

Парень мигнул помутневшим взглядом и глянул в сторону, куда-то сквозь слесаря, покамест тот находился рядом. — Я только вчера от врачей, мистер. — голос юноши прошибал январским морозом из-за своего равнодушного тона. — Я всё забыл…

Степан Петрович грустно покачал головой, ибо участливость и эмпатия в нём жили ещё со времён дворовых посиделок. Стоявший перед ним подопечный медицинского учреждения был слишком молод, чтобы познать истину жизненных трагедий, а потому вызывал в душе слесаря изрядную долю скепсиса. — Ну чего ты мог забыть в твои-то годы парень? — только и смог произнести слесарь. Юноша трагично закатил глаза и уткнулся исцарапанным лбом в лиственницу.

— Любовь свою забыл.

Та степень правоты грустного парня, какую только можно было отвергнуть лишь тому, кто в жизни не любил пронзила Степана Петровича насквозь. Ведь и у него в жизни были свои «шуры-муры» с девчонками, правда скорбеть об их уходе из его жизни Иваненко так и не научился.