Книга Моя маленькая Надежда, страница 65 – Рина Фиори

Маленький зелёный цветочек, но парень предупреждает, что эта приправа самая острая, советует не переусердствовать.

Беру в руки вилку и пытаюсь переместить на свою тарелку маленький чёрный ролл со светло-бежевым кремом на самой верхушке, и кунжутом в качестве украшения. Только вот беда – от моих попыток это невероятно ароматное произведение искусства рассыпается на части.

Разочарованно оттопыриваю нижнюю губу, исподтишка наблюдая за тем, как ловко Влад управляется с этими глупыми приспособлениями.

— Давай помогу, – поднимается со своего места и идёт в мою сторону.

Становится за моей спиной, аккуратно вкладывая в руку палочки.

— Это на самом деле очень просто, – шепчет на ухо, будоража кожу тёплыми потоками воздуха и вызывая странную волну мурашек по позвоночнику.

И как мне теперь сосредоточиться на этих несчастных палочках?

Влад привозит меня к родительскому дому, когда на улице уже становится темно. Он паркует машину немного в стороне от освещающего дорогу к дому фонаря. Словно догадался, что лучше не светить собой перед моим семейством. Хотя, о чём это я, сама же в прошлый раз просила остановиться подальше от дома.

— Пока? – спрашиваю жалостливым, чересчур писклявым голосом.

Надо взять себя в руки, попрощаться и с достоинством удалиться, но я продолжаю сидеть и вопросительно смотреть на парня. Чего жду, спрашивается?

— Спасибо за компанию, – говорит Чернышевский слегка севшим голосом.

Возможно, ему так же, как и мне, не хочется расставаться. Но я не настолько наивна, чтобы верить в подобную чушь, поэтому…

— Спасибо, что подвёз, – выпаливаю отрывисто. Открываю дверь и буквально выскакиваю на улицу, подставляя горящее лицо холодному ветру.

Отпускает.

В дом вхожу, словно преступница. Вроде и не сделала ничего плохого, но чувствую себя странно.

— Пришла? – в прихожей появляется мама. – Зайди на кухню, поговорим.

Женщина уходит, а я медленно вдыхаю воздух, затем шумно выпуская его через рот.

Прохожу вслед за мамой, присаживаюсь за стол.

— Надь, что это было? – родительница ходить вокруг да около не собирается.

Впрочем, я тоже.

— Это был мой одноклассник, мы выполняли поручение классной, он подвёз меня, всё, – чеканю бесстрастно, хотя внутри всё горит.

Я не хочу оправдываться, потому что ничего предосудительного не сделала. Но у моей мамы, кажется, другое мнение на этот счёт.

— Надеюсь, что всё так, как ты говоришь, – меня сейчас во вранье обвинить пытаются? – Но впредь вспоминай об отце прежде, чем прыгать в чужую тачку.

— Это всё? – цежу срывающимся голосом.

Мама кивает, и я выхожу из кухни, пулей залетаю в свою комнату, захлопываю за собой дверь.

Хочется пойти в ванную, включить душ и долго и упорно тереться мочалкой, чтобы стереть с себя это липкое ощущение грязи. Ну, зачем она так, мы ведь ничего, абсолютно ничего не сделали.

Хотя в чём-то мама права: всё не совсем так, как я говорю. Влад для меня не просто одноклассник, и сегодняшняя встреча вышла далеко за рамки выполнения поручения классной руководительницы.

Присаживаюсь на край кровати, подношу ладони к пылающему лицу. Кажется, этот огонь ни один ветер не охладит.

Надо отвлечься, сделать уроки, повторить слова для сценки. Да что угодно, хоть даже братьям с уроками помочь, лишь бы не возвращаться мыслями к Чернышевскому.