Книга Узоры на стеклах, страница 13 – Эля Рин

— Угу, — ответила я. Как любит говорит Вася, будь лаконичней, и люди к тебе потянутся. Этот и потянулся, кстати. Прям руку мне под нос сунул.

— Давайте знакомиться. Я Дэн.

— Я Валентина, — руку я ему пожимать не стала и глаза поднимать от экрана — тоже. Пусть уже догадается. что мне не хочется разговоров, и отстанет.

— Валентина — это Валя или Тина?

— А какая вам, собственно, разница?

— Интересно.

Я неопределенно пожала плечами в ответ, зевнула, закрыла глаза и привалилась к окну. Ну, теперь-то от меня отстанешь, а? Видишь, я задремала и превратилась в совсем негодного собеседника…

Притворялась я так качественно, что сама не заметила, как заснула. Пропустила почти весь полет и очнулась только тогда, когда командир объявил: “Внимание, наш самолет начинает снижение. Погода в городе Санкт-Петербург — минус двадцать, метель”. Ну ничего ж себе! Хорошо бы следующий рейс не задержали…

На стекле иллюминатора рядом с моей щекой виднелась маленькая дырочка — каждый раз в самолете я задумываюсь о том, для чего она, и каждый раз после посадки забываю погуглить. Вокруг нее за время полета распустились морозные цветы. Изгибались резные листья, закручивались тонкие шипастые стебли, и лепестки — острые, хрупкие, изломанные — будили где-то в глубине души ощущение запредельной, холодной, больной красоты.

— Ух ты… — пробормотала я, потянулась пальцами к стеклу, и цветы начали таять, бледнеть, исчезать. Как будто прятаться от меня. А может… может, это вообще были остатки убегающего сна. Про что он был, я вспомнить не могла, лишь плавали перед глазами высокие живые тени. Дурманящие и опасные.

— Вы до Питера или дальше? — спросил сосед.

Я в ответ вежливо улыбнулась и промолчала. В конце концов, в условия авиаперевозки не входит пункт “Отчитываться соседям по салону о предполагаемом маршруте”.

Пройдя паспортный контроль, я купила неприлично дорогой круассан с сыром, села напротив окна, за которым танцевала метель, и наконец-то окончательно осознала, что лечу в Дублин.

По-настоящему.

По неизвестно кем купленному билету.

По темно-синему заснеженному небу.

Первый раз за много лет лечу в новогоднее путешествие, и, кажется, ледяная снежинка в груди — та самая, что с острыми краями — начинает потихоньку таять.

Чудо, но посадку не задержали ни на минуту.

Я снова уселась у окна, устроила рюкзак под ноги… а потом поднял глаза и насладилась видом Дэна, который с широкой улыбкой шествовал ко мне по проходу. Пум-пурум. Вот так совпадение.

— Это не совпадение! — заявил он, как будто прочитал мои мысли. — Коллега сдала билет с купленными на оба рейса местами, вот они вам и достались. Вы как в Дублин, в командировку или праздновать?

В ответ я пробурчала нечто, что можно было истолковать как нечто среднее между этими двумя вариантами и фразой “Что-то я не в настроении вести светские беседы”. Но сосед не унимался.

— Смотрите! — он протянул мне свой посадочный. — Почти счастливый билет! Всего на одну цифру отличается. Посмотрите свой на всякий случай!

— А что, авиабилеты тоже бывают счастливыми? — спросила я. Не выдержала и полезла в паспорт за сложенным посадочным.

— Конечно. Если бы только наземный транспорт продуцировал это счастье, было бы нечестно.

— Наверно, — согласилась я и вгляделась в номер билета. Он и вправду состоял из зеркально одинаковых цифр. Идеальное, концентрированное счастье.