Книга Узоры на стеклах, страница 8 – Эля Рин

— Классно, — пискнул кто-то из девчонок из темного угла комнаты. — А тебе-то он что пишет?

— Оля, Оля, ну, подскажи. Что мне ей сказать? А второй что сказать? Как мне не спалиться? Ну, я ж от Светы уходить не хочу… Но я эту поездку так давно планировал. Как мне Вальке всё объяснить? Вот невезуха, аааа! И всё такое. Вертится там, как уж на сковородке.

— Бедняжечка, — желчно сказала Ирма. — Может, поджарит себе бочок и поумнеет?

— Вряд ли, — Оля махнула рукой. — Он сколько лет женат, так ни одной юбки не пропускает. Всё время то одна, то две на стороне…

Я медленно поставила бокал на тумбочку и стала пробираться к выходу из комнаты, спотыкаясь в темноте о чужие ноги и сваленные на пол диванные подушки. Вышла в коридор, подошла к высокому старому зеркалу в деревянной раме и прислонилась к нему лбом. Холодненькое. Закрыла глаза. Открыла глаза. Хватит себе врать, что всё в порядке. Ты раньше ни разу не видела Олю, но ее лицо кажется тебе знакомым не просто так. Она похожа на Антона. И детали истории. И имя любовницы. в конце концов! Все сходятся. Любовница. Какое… слово. Неудобное. Не мое.

Я сжала зубы, быстро прошла на пустую кухню, уселась на подоконник. Достала телефон и ткнула на иконку быстрого вызова с фоткой Антона.

В общей сложности я позвонила семь раз. Три раза, пытаясь не расплакаться на чужой кухне. Два раза из такси. И два раза уже из дома. Трубку Антон так и не взял. А потом и вовсе отключил телефон.

Внутри меня как будто все заледенело. Я легла спать, не проронив ни слезинки, и впервые за последние пару дней не положила телефон под подушку, а оставила его на столе.

И, конечно же, в восемь утра он позвонил.

— Алло? — сказала я, не открывая глаз. Мне, в принципе, вовсе их открывать не хотелось. За ночь проблема — или обида? или разочарование? как назвать это чувство, которое сковало сердце и кололо в груди острыми кристаллами льда при каждом вдохе? — никуда не делась. Лучше просто спать и ни о чем не думать. Как медведь в берлоге, до весны. А там, глядишь, распустятся подснежники, начнет греть солнышко, и мое сердце оттает. Может быть.

— Валь? — прошептал Антон в трубку. — Ты чего звонила? Что-то случилось? Прости, я телефон в ресторане забыл, мы вчера на ужин…

— Привет, — я потерла лоб, пытаясь понять, что тут можно сказать. Заготовленные фразы почему-то разлетались непослушными словами во все стороны и кружились вокруг, не давая ухватить нужное. — Слушай, ты же в Питере?

— Да, — он сказал это уверенно, но голос, кажется, дрогнул. Совсем чуть-чуть.

— Мне внезапно дали отгулы перед праздниками. Давай я прилечу к тебе и…

— Это будет не очень удобно.

— Кому?

— Мне, — теперь он говорил раздраженно. Как будто выговаривал маленькой девочке. — У меня же работа, встречи, коллеги. Совсем не будет времени тебя развлекать.

— А меня и не надо развлекать. Я не ребенок. Даже в аэропорту встречать не надо. Просто скажи, в какой гостинице ты остановился, и я постараюсь забронировать номер там же. Или поблизости.

“Тош, с кем ты разговариваешь?” — вдруг услышала я на заднем плане. Наверно, Антон не успел зажать рукой микрофон. А может, не ожидал, что его застукают за разговором со мной… От этого “Тош” мне стало так тошно, что я окончательно проснулась.