Книга Эхо флейты из Гаммельна, страница 44 – Наталья Николаевна Александрова

Маркус уперся всеми четырьмя лапами, повернул голову и обнажил внушительный желтоватый клык. Это он хотел произвести впечатление на Алису. Но не добился желаемого эффекта, потому что она ничего не заметила.

И тогда этот… уж не знаю, как назвать… Свин, самый настоящий свин! Так вот он взлайнул и ухватил Алису за руку.

Я-то знаю, что, несмотря на то что Маркус — хорошо обученная служебная собака, он может ухватить совсем не больно, сколько раз меня хватал. Но тут… Слушайте, схватить-то он руку успел, но не успел сжать челюсти, потому что Алиса мигом вырвала руку и шлепнула Маркуса по морде.

— Ничего себе реакция! — ахнули мы с Антоном.

Он даже забыл притянуть Маркуса к себе, впрочем, это и не требовалось, потому что пес просто обалдел. Он никак не мог взять в толк, как это Алиса успела раньше него.

— Маркус, что ты себе позволяешь! — опомнился Антон. — Простите его, он не хотел…

— Мне сейчас не до шуток, — отрезала Алиса, и мы ушли.

— Чего ты хочешь? — спросила я в квартире. — Чаю, кофе, может, поесть еще…

— Душ! — сказала Алиса. — Три дня не мылась.

— Он что, так тебя и держал взаперти? А как же…

— Лучше не спрашивай, — отмахнулась она, — не хочу вспоминать.

Она долго плескалась в ванной, а когда вышла, то выглядела весьма довольной.

— Уже легче! — сказала она с благодарностью, принимая мой халат.

И снова мы уселись на кухне.

— Я правильно угадала, что тебе теперь некуда идти? — осторожно спросила я.

— Все верно, — вздохнула она, — нет у меня близких друзей, а с приятелями или с коллегами бывшими этот урод уж постарался меня рассорить.

Я подумала, что у меня тоже нет близких друзей и родственников тоже нет. Случись что со мной — и обратиться не к кому.

— Ты спрашиваешь, как я за такого урода замуж вышла? — заговорила Алиса. — Так ведь выхода не было. Ритка меня подставила.

— Кто такая Ритка? Подруга твоя, сестра сводная? — вспомнила я про Дашку.

— Да какая она сестра, даже называть ее так не хочу! В общем, когда меня эти Гнилорыбовы взяли, у них уже Ритка была. На пять лет она меня старше. И, ясное дело, сразу она меня возненавидела. Презирала и нисколько этого не скрывала, сколько гадостей сделала — ужас просто. Родители прижимистые были, особенно отец, вот мать и ныла все время: Риточка, отдай Алисе платье свое, ты все равно из него выросла, а мы тебе новое купим. Та вроде согласится, отдаст платье, я смотрю — а оно все в дырках. Или в пятнах.

— Гадина какая! — сказала я без должного драйва, потому что примерно так себе и представляла Алисино детство.

— Угу, папаша Гнилорыбов всю жизнь на заводе работал ответственным по технике безопасности. Всю жизнь одни и те же инструкции талдычил. Мать — учительница начальных классов, тоже зануда порядочная. Ритка ее в грош не ставила, папашу, кстати, тоже.

Мать вечно на кухне толклась, что-то варила, причем кастрюльки все маленькие, ей отец так велел. Нечего, мол, большие кастрюли использовать, эти две коровы жрут, как снегоуборочные машины. Им ведро на стол поставь — они все ведро сожрут и не подавятся.

Ну, мать ни в чем ему не перечила, сварит такое количество — кошку не накормишь. Да все равно невкусно она готовила, только с большой голодухи есть можно было. Я с двенадцати лет подрабатывала — зал спортивный убирала, иногда тренер подкармливал. Он думал, что из меня спортсменка настоящая получится, да только нужно было на сборы ездить, форму покупать, еще что-то, а с моих-то ведь скупердяев фиг что получишь. Так и не пошла я в большой спорт.