Книга Эхо флейты из Гаммельна, страница 49 – Наталья Николаевна Александрова

— Маркус… — сказала я таким голосом, что он мгновенно соскочил с кровати и уставился на меня преданным взглядом. — Не подумай, что я ревную, — холодно продолжала я, — но, во-первых, не знаю, что тебе позволяет твой хозяин, но в моем доме собакам нельзя лежать на кровати. А во-вторых, оставь в покое мою гостью, ты видишь, она спит.

Тут Алиса открыла глаза и посмотрела на нас с недоумением.

— А что это вы все тут делаете?

— Трамвая ждем! — рассердилась я.

Маркус усиленно вилял обрубком хвоста, точнее, пытался это сделать.

Предатель! Антон что-то сказал псу на ухо, тот мигом присмирел.

Закрыв за ними дверь, я вспомнила, что сегодня четверг. Хоть одна хорошая новость с утра!

Альберт встретил нас у того места, где проходил концерт.

Бассейн находился в подвальном этаже главного здания холодильного института, или Холодильника, как называют его отдельные остроумные студенты.

На входе в бассейн стояли двое крепких спортивных ребят, которые осуществляли фейсконтроль, а также собирали добровольные пожертвования.

Дело в том, что, как мы узнали на сайте группы, участники «Аскольдовой мобилы» принципиально выступают против коммерциализации искусства, поэтому они никогда не продают билеты на свои выступления.

Однако, с другой стороны, музыкантам надо на что-то жить, и не только жить, но покупать музыкальные инструменты, оплачивать аренду залов и рекламные материалы…

Поэтому на всех концертах посетителям предлагают делать добровольные взносы.

А поскольку эти взносы собирают те же самые охранники, которые проводят фейсконтроль на входе, то посетители непременно делают приличные пожертвования, иначе они рискуют не пройти тот самый контроль.

В общем, мы тоже под строгими взглядами охранников положили деньги в коробку для пожертвований и спустились по лестнице в подвальный этаж.

Посреди просторного помещения размещался большой бассейн, наполненный зеленоватой водой, по сторонам его поднимались амфитеатром ряды скамей для зрителей.

Единственное, что выбивалось из общей картины, — был резкий запах хлорки, который шел от бассейна.

В принципе, мы пришли сюда не слушать музыку, а поговорить с Андреем Милягиным, и теперь оглядывались, чтобы найти участников группы. Но к нам тут же подошел охранник и попросил сесть, чтобы не создавать толчею.

Большая часть мест была занята, так что мы с трудом нашли свободные сиденья.

Едва мы заняли места, как прозвучал громкий аккорд, который, видимо, обозначил начало концерта.

Зрители ответили на это дружным радостным ревом.

Аккорд повторился, и тут же из-под воды всплыла большая квадратная платформа, на которой стояли пять человек в разноцветных гидрокостюмах и аквалангах.

По сигналу невидимого дирижера они сбросили свои акваланги.

Тут же с потолка на тонких, почти невидимых тросах спустились гитары и прочие музыкальные инструменты.

— Хорошая идея! — шепнул мне Альберт.

Музыканты расхватали свои инструменты, и начался концерт.

Публика на этом концерте была совсем молодая, скорее даже подростки. Две девчонки лет тринадцати покосились на меня неодобрительно — мол, тетя, тебе-то что здесь надо?

«Не ваше дело!» — ответила я таким же взглядом.

Они поняли и больше не смотрели в мою сторону.

По причине юного возраста зрителей каждую исполняемую группой песню встречали оглушительные вопли. С особенным энтузиазмом публика встретила песню, в которой много раз повторялась фраза «Я стою с мобилой над твоей могилой».