Книга Непокорная. В плену у Зверя, страница 54 – Марина Бархатова

Но мне это безразлично. Мыслей нет. Чувства исчезают. Кипящая лава внутри остывает.

Нет желания отвечать, двигаться, думать.

Я пустота. Не человек, не зверь… пепел.

Алекс ещё некоторое время молчит и не двигается, а потом мрачно произносит:

— Я дам тебе время. Я знаю, это тяжело, — не выдерживаю и вскидываю на него взгляд, — не веришь? — он невесело усмехается, — я видел много таких как ты и каждый раз принять свою смерть обращённым было мучительно сложно, — он смотрит мне в глаза и в этот раз в его взгляде уже нет жалости, а голос звучит твёрдо, когда он продолжает, — я приду вечером и мы поговорим, а сейчас отдыхай.

Он уходит, а я ещё долго сижу, не в силах встать или лечь.

Сначала в голове разрастается оглушительная пустота, но постепенно в ней начинают рождаться мысли… тревожные, злые, разрушительные. И они бьют меня, гонят, жгут.

Я встаю.

Эмоции начинают оживать, раскалённая лава вновь рвётся плавить моё тело.

Я начинаю рвано дышать. Чёрный гнев застилает глаза.

Я жива! Чёрт возьми, я жива!

Как вы могли похоронить меня?!

Я живая!

Меня выворачивает от боли и ярости.

Пламя застывшее на аватарке моей страницы, превращённой близкими в стену плача, стоит перед глазами и разрастается внутри меня беспощадным огнём.

Я пылаю.

Моя кровь превращается в огонь… огонь моего ада.

Подхожу к столу и резким движением скидываю с него завтрак. Внутри полыхает. Со злом бушующем в крови опрокидываю стулья. Вырываю настольные бра и с отчаянным удовольствием разбиваю их об пол. Внутри начинает приятно ныть.

Продолжаю. Бросаю на пол одеяло, подушки, открываю шкаф и сметаю на пол всё с полок. Пожар внутри нарастает.

Растираю руками лицо. Кожа горит. Из груди вырывается громкий смех.

Я полыхаю от выворачивающей меня дикой боли и уже не могу потушить этот пожар. Падаю на колени и безудержно истерично смеюсь… но постепенно мой смех сменяется сначала на громким плачем, а потом страшным отчаянным воем.

Я горю.

Совершенно не контролирую себя и каждым новым всхлипом уничтожаю свою душу, рву связь с родными, перечёркиваю своё прошлое.

Лежу и не сразу замечаю, как пожар внутри меня начинает стихать, как тёплые волны спокойствия накрывают меня.

Плач стихает.

Я знаю… понимаю — это она заботится обо мне, помогает. Волчица. Самое близкое мне теперь существо.

Не могу понять, что я чувствую при этом. Нет, мне не страшно, но и единения с ней я не ощущаю. Она просто есть и я это признаю… теперь признаю.

Ещё какое-то время я пребываю в прострации, а когда прихожу в относительно нормальное состояние, то обнаруживаю себя лежащей на полу на скомканном одеяле... обессиленной, разбитой, подавленной… но в груди уже не печёт и сознание моё кристально чистое.

Поднимаюсь, иду в ванную и умываюсь.

Внутри больше нет дрожи, гнева, непонимания.

Я осознаю, что случилось.

А когда смотрю в зеркало и вижу отражение своих глаз… не карих, а жёлтых звериных глаз, хмыкаю.

Испуга больше нет и отрицания тоже.

Пора признать правду — я оборотень.

Вечером приходит Алекс. В его руках большая перевязанная красным бантом коробка.

Он безразличным взглядом быстро пробегается по разгромленной комнате, а потом долго рассматривает меня.

Мне становится неуютно под его взглядом. Не знаю, что он хочет увидеть, но я не привыкла сдаваться.