Книга Горький запах хризантем, страница 52 – Ольга Маслюкова

Это была огромная комната в сто квадратных метров, уставленная дорогостоящей мебелью. В центре стояло фортепьяно, на котором давно никто не играл. Этот раритет был привезен из московской квартиры, когда семья вернулась из Германии. Квартиросъемщики аккуратно относились к фортепьяно, и оно выглядело, как новенькое. В молодости за ним любила музицировать Марта Готлибовна. Она опускала руки на клавиши, потом бойко перебирала пальцами, глядя куда-то в пространство и временами посматривая на ноты. Порой она улыбалась, на миг задерживала взгляд на сыне, Володе. Звуки становились веселее и ритмичней. Сын пританцовывал, держась за подол ее платья, а счастливый муж, Антон Вольдемарович, радостно улыбался. Отец Владимира Антоновича скоропостижно умер. Похоронив его в Москве, семья решила уехать в Германию к родственникам. Задержались там надолго. И только когда похоронили брата и сестру Марты Готлибовны, она не могла больше оставаться в чужой для нее стране. С ней согласились сын и внук, которые к тому времени были уже успешны в бизнесе.

Камин и картины, висевшие на стенах, говорили о незаурядном вкусе хозяина, который действительно был знатоком и ценителем изобразительного искусства. Все это создавало уют и располагало к отдыху.

Вся семья вместе с гостем расселась в креслах в большом зале. Маргарита Карловна села напротив Николая, Владимир Антонович рядом с сыном. Пока все ужинали в столовой, Галина попросила садовника разжечь камин. Так было всегда, когда приходили желанные гости. На небольшом столике стояли фужеры и, традиционно, красное сухое итальянское вино бороло, которое очень любила хозяйка дома. Фрукты и шоколад в замысловатых вазочках придавали столику праздничность. Владимир Антонович наполнил фужеры. Обстановка была самая подходящая для расслабленного общения. Глядя на хозяина дома, в глазах которого светилось счастье, ни у кого в мыслях не было покинуть этот уютный зал.

Когда время близилось к полуночи, Владимир Антонович сказал:

— Друзья, я очень благодарен, что вы сегодня так долго слушали меня. Надеюсь, что-то почерпнули из моей философии. Но знаете ли вы, что требование человека, чтобы его полюбили, — есть величайшее из всех самомнений. Так сказал Фридрих Ницше.

— Отец, и он прав.

Маргарита Карловна весь вечер не сводила глаз с Николая, который то смотрел на нее, то опускал глаза в пол. И Владимир Антонович неспроста процитировал немецкого философа. Он заметил взгляды жены на молодого красивого парня. Она, почти не скрываясь, скользила глазами по его мускулистым плечам, узким бедрам и длинным ногам. Николай был одет в полинявшие джинсы и обтягивающую белую футболку. Их глаза неоднократно встречались. Женщина не прислушивалась к мужским разговорам, мечтательно углубившись в себя. Владимир Антонович, как и всегда, делал вид, что не замечает поведения жены, и не устраивал сцен ревности. Он настолько восхищался ее красотой, что боязнь когда-нибудь потерять ее навсегда, уже превратилась в полноценную фобию. Все еще долго сидели у камина, пили вино и смеялись. Уже совсем за полночь Николай вызвал такси. Провожая его, Маргарита Карловна незаметно дотронулась до его руки и нежно ее пожала.

Осенним утром Милана вернулась домой с ночного дежурства. В эту ночь ей удалось вздремнуть в клинике всего часок. На сегодня у нее была назначена встреча с Николаем и его боссом. Она приняла душ, включила кофе-машину и посмотрела в окно. Там кружились в воздухе опавшие листья, неслись по тротуарам, разлетались в разные стороны. Сквозь клочья разорванных ветром облаков проглядывали лучи осеннего солнца. Люди спешили на работу, машины останавливались в пробках, водители нервничали и сигналили нерасторопным собратьям. Начинался обычный рабочий день. Милана налила в чашку кофе, достала из холодильника сыр и батон. Сделала тост и, позавтракав, принялась подбирать наряд для первого знакомства с новым начальством. Достала из шкафа платье, сняла с плечиков, надела и подошла к зеркалу. Платье бежевого цвета было классическим, чуть ниже колена, приталенное, с рукавом три четверти. Золотистая тоненькая вышивка, которая обрамляла горловину и манжеты, придавала ему нарядность. С левой стороны была пристегнута брошь в виде цветка. Темные волосы Милана уложила в замысловатую прическу, посмотрела на свое отражение и осталась довольна своей внешностью. Надев демисезонные сапожки коричневого цвета, высокий каблук которых удачно прибавлял ей роста, и покрутившись еще несколько минут перед зеркалом, она произнесла вслух: