Книга Где же ты, счастье…, страница 159 – Ольга Маслюкова

Марта встала, подвязала покрепче платок и посмотрела на оцепеневших Зорину и Александра.

— А теперь вызывай полицию. Делай со мной, что хочешь. Моя жизнь прошла в этом доме со всеми моими несчастьями. А сейчас хочу, чтобы все получили по заслугам.

— Кто ты такая, чтобы судить, выносить приговор? Вон из моего дома! — подскочила в ярости Зорина.

Александр обнял ее и стал успокаивать.

— Дорогая моя, успокойся. Она будет наказана.

Зорина уткнулась ему в грудь и зарыдала.

— Уходите! — громко сказал Александр.

— Всякое зло оставляет след в памяти, а смерть разрушает память вместе с жизнью.

— Вон! — пронзительно кричала Зорина, пытая вырваться из рук мужа.

Александр схватил ее обеими руками и прижал к себе.

— Успокойся, дорогая. А вы немедленно уходите.

Марта вышла на улицу.

— Зоренька, успокойся. Все будет хорошо. Она ушла.

— Саша, она ведь отравила Валентину… Нужно как-то сообщить папе, но, боюсь, его сердце не выдержит. Что мне делать?

— Утро вечера мудренее. Пойдем, ты выпьешь успокоительное.

Зорина выпила капли, немного успокоилась, опустилась на стул и произнесла:

— Так это Марта всегда была виновницей обрушившихся на наш дом несчастий… Мы столько лет жили с убийцей… Как же так, Саша? Человек, который столько лет был рядом, оказался врагом?

— Милая, в жизни все бывает. Ревность, жадность, зависть, ненависть привела ее к таким поступкам. Человек-оборотень. Слава Богу, мы живы, и она не успела причинить вред нашей семье. А могла бы.

— Ну вот она ушла! — воскликнула Зорина. — Дурную траву с поля вон! Не велика потеря! А что дальше?

— А дальше… Нужно спасать Валентину и отца.

Все планы рухнули. Поездка Александра и Зорины в Москву отменилась. Они решили через два дня вылететь к отцу спасать Валентину. Зорина не хотела рассказывать обо всем по телефону: отец мог не выдержать таких новостей. Нужно было поставить его в известность максимально деликатно, побыть рядом с ним.

Когда молодожены сообщили, что скоро приедут, Дмитрий Федорович очень обрадовался. Он измотался от переживаний за Валентину, которая угасала с каждым днем. Она старалась улыбаться, но в ее улыбке было что-то робкое, жалкое, как у тяжелобольного или бесконечно усталого человека. Он сам поднимал ее на руки, усаживал в кресло, каждый раз чувствуя, как женщина становилась все легче и легче, будто таяла. Иногда в солнечную погоду усаживал ее возле окна и наблюдал, как лучик скользит по золотистой пряди волос и бессильно повисшей руке. Валентина болезненно щурила глаза от света, а для него на ее бледном лице всегда была улыбка. Он читал ей любимые книги, ведь когда-то она читала их ему. Однажды Валя сказала:

— Душа ведь бессмертна… Ты веришь?

— Верю.

— Мне так хочется, чтобы там было все так же, как здесь сейчас…

Он накинул плед на ее ноги.

— Тебе холодно? — ласково спрашивал он.

— Тепло.

— Ты молода, организм твой сильный, ты скоро выздоровеешь. Главное, верь в это.

— Я верю вам.

— Завтра приедут дочь и зять. Они отвезут тебя в клинику в Москве. Я буду ждать тебя, только бы поскорей стало легче. — Он наклонился и поцеловал ее бледную с голубыми венами руку.

Сиделка заглянула к ним и пригласила на ужин.

— Мария, вы проветрили комнату Валентины? Там душно и пахнет лекарствами.

— Да, Дмитрий Федорович, там сейчас свежо.