Книга Где же ты, счастье…, страница 20 – Ольга Маслюкова

Марта развела руками, удивленно посмотрела на нее и, пожав плечами, спросила:

— Почему?

— Закройте комнату на ключ и отдайте его мне. Я сама там приберусь.

Ничего не понимая, домработница покорно закрыла спальню и принесла ключ Зорине. Та схватила его и спрятала в карман. Марта еще раз с тревогой посмотрела на нее и вышла, подумав, что потеря близкого человека сильно повлияла на психику девушки.

— Может, нужно позвонить знакомым Ксении Михайловны? У нее были подруги? — спросила Аня.

— Нет, никого у нее нет. Она жила своей жизнью. И была у нее только я. Понимаешь? Только я. Она жила мною, дышала мною, берегла меня, как сокровище. Я уже и не помню, когда я кого-то видела в нашем доме. Аня, как я буду без нее? Мне страшно. Как жить дальше?

— Успокойся, такова жизнь. Бабуля твоя прожила 91 год. Это уже неплохо. А бессмертия нет. Нужно просто принять и пережить случившееся. У тебя все будет хорошо.

— Аня, она вчера была жива… Мы собирались сегодня о многом поговорить. Почему она умерла? Ничего не понимаю.

— Вскрытие покажет.

— Не покажет. Они не будут его проводить. Она когда-то строго настрого наказала, чтобы его не делали. Надеюсь, Марта успела им сообщить. Напишут, что умерла от старости.

— Но это же лучшая смерть… Уснула и не проснулась. Без мук, без боли.

— Удивляюсь, как она провела жизнь в одиночестве. Кроме меня, Марты, садовника и отца, у нее никого не было в последнее время. Только вчера поняла, что совсем не знала свою бабушку. Представляешь, я никогда не расспрашивала ее о детстве, юности. Она читала мне сказки, проверяла уроки, воспитывала, рассказывая, какой я должна быть. Научила меня любить литературу, и я много читала. Знаешь, я даже музицировала, а ведь это она меня научила, давая первые уроки. Только музыка не стала для меня главной, я любила рисовать. Бабуля поняла, не настаивала. В остальном я была послушным ребенком. Мне казалось, она такая правильная, интеллигентная. Несмотря на свой возраст, умела одеваться. Аня, она была королевой! Я еще училась в школе, бабуля устраивала для меня дефиле: наряжалась в красивые платья, учила ходить по дому, как по подиуму. Потом садилась в кресло, закинув нога на ногу, или поднималась на лестницу и оттуда взирала на меня сквозь вуаль. А как ей шли разные шляпки… Она личным примером показывала, как должна выглядеть женщина. Я всегда любовалась ею. Иногда рисовала ее, делала наброски карандашом на бумаге. Жаль, они так и остались набросками. А вчера узнала, что ничего о ней не знаю. Мы перенесли беседу на сегодня. Я ушла к себе, и она спокойно уснула. Как же так, Аня? Почему?

— А почему именно вчера она решила поговорить с тобой откровенно?

— Не знаю. Может, было какое-то предчувствие.

— Успокойся. Не терзай свою душу. Уже ничего не исправишь, придется все пережить. А когда она молодая была, кем работала?

— Оказывается, я совсем немного знаю о ней. Что образование у нее среднее, что большую часть жизни не работала. Получала ли еще какое-то образование? Не знаю… Умела раскладывать пасьянс, любила играть на фортепиано, проводить вечера при горящих свечах и о чем-то размышлять… Я никогда не мешала ей. Думаю, бабушка получила хорошее воспитание. Всегда с удовольствием музицировала, много читала, умела красиво одеваться, пользовалась изысканным парфюмом. Я часто ощущала роскошный шлейф французских духов. Кто покупал духи, не знаю, но на ее комоде стоит целая коллекция. Я часто привозила коробочку новых, когда летала с отцом за границу. Ее мать, моя прабабка, тоже прожила долго, а вот отец ушел рано. Бабуля родилась у них поздно, я только вчера от нее узнала.