Книга Где же ты, счастье…, страница 26 – Ольга Маслюкова

На следующий день после похорон за завтраком отец сказал Зорине:

— Дочка, мне нужно с тобой обсудить наши дела. Я буду ждать тебя в своем кабине через час.

Его голос прозвучал строго, как приказ, будто директор давал указание подчиненному. В знак согласия Зорина кивнула. Допив кофе, она вместе с подругой вышла из-за стола.

— Аня, давай я отвезу тебя на работу. За час успею.

— Я могу сама добраться. Маршрутка ходит часто, каждые двадцать минут.

— Нет, мне все равно ничего не хочется делать. А отец будет ждать через час. Поехали. Я успею.

По дороге подруги долго молчали, и, подъехав к зданию, Аня спросила:

— Зорина, почему вы с отцом такие отчужденные?

— Раньше он таким не был. Или я не замечала, — пожала плечами Зорина. — Может, сейчас не до любезностей. Сколько его помню, он всегда был строг и даже суров, но я знаю, он любит меня.

— Честно говоря, не увидела, чтобы он горевал и тебе сочувствовал. Ну… Как-то пожалел, обнял.

— Не знаю, Аня, не знаю. И Виктория не сказала ни слова, а ведь женщина… Что происходит? Вот сегодня и поговорю с отцом. Надеюсь, появится хоть какая-то ясность.

— Поговори, конечно, ведь он — единственный родной человек.

У Зорины сдавило горло. Она шмыгнула носом, достала платок и вытерла набежавшие слезинки.

— Ну что ты, что ты, — обняла ее за плечи подруга. — Я не хотела тебя расстраивать. Просто меня который день мучают эти вопросы. Я жалею тебя. У меня отца уже нет, но раньше у нас с ним были теплые отношения.

Зорина глянула на часы.

— Ладно, Аннушка, мне пора возвращаться.

Подруга вышла из машины, оглянулась, послала воздушный поцелуй и медленно пошла по аллее под осенними кленами. Она думала: «Как плохо без мамы. Моя всегда прижмет меня к сердцу, когда плохо, ее тепло передается, окутывает облаком, и я успокаиваюсь».

Зорина грустно смотрела вслед девушке, а потом нажала на газ и плавно выехала на шоссе. Ровно в назначенное время она постучала в дверь кабинета отца и, не дожидаясь ответа, открыла ее.

— Заходи дочь, заходи. Ты как не родная, но, замечу, пунктуальна. Это хорошая черта.

Он встал с мягкого кресла и поспешил ей навстречу, отодвинул стул возле стола, чтобы она села и сам устроился рядом.

— Давай поговорим, дочка. Ты теперь остаешься одна, и я, естественно, волнуюсь. Хоть ты и самостоятельная, но для меня ты всегда ребенок. Когда была жива моя мать, я был спокоен, зная, как она тебя любила и опекала.

— Папа, ты же знаешь, что бабушка заменила мне маму. Ты уехал, бросил меня, — выпалила Зорина, устремив взгляд прямо на него. В глазах блеснула обида.

— Ну что ты такое говоришь… У тебя неправильное представление о происходившем. Это тебе вбила в голову моя мать, не так ли?

Зорина молчала.

— Хотя не отвечай. Я знаю. Это на нее похоже. — Он встал, обошел стол, повернул кресло, чтобы видеть дочь, удобно устроился и бросил на нее задумчивый взгляд, затем посмотрел на портрет бывшей жены. Как всегда, испытывая волнение, начал щелкать авторучкой и наконец тихо произнес:

— Ты многого не знаешь…

— Так расскажи мне, папа, — умоляюще произнесла Зорина.

— Может, и наступило время рассказать. Теперь ее нет… Нет моей матушки… можно…

— Ты ее боялся? — вопросительно посмотрела Зорина на отца. — Я не могла понять, почему ты с ней не общался? Да и она не стремилась к этому. Что произошло между вами?