Книга Где же ты, счастье…, страница 60 – Ольга Маслюкова

Зорина перелистывала страницу за страницей, впитывая события столетней давности из жизни людей, которые на генном уровне передавали ей то, чего не было в других. И вот опять откровение прабабушки: «…я просила Бога, чтобы он помог мне сломить себя, уничтожить в себе всякое желание. Я жертвовала всем, лишь бы угодить ему, чтобы он не видел во мне изъяны и какие-либо пороки. Мне было трудно. Но стоило ему сказать: «Ты такая мудрая и рассудительная», — и я делала все, что он хотел. Я была до безумия покорной. Я говорила себе: «Он этого хочет», — и трудное делалось легким, горькое — сладким. Вот я и сломила себя. Сейчас нет во мне желаний, нет воли, нет ничего, как будто меня самой нет… и его уже нет…»

Зорина остановилась. Перевела дух, посмотрела куда-то в пространство и задумалась: «Не могу понять, о ком прабабушка пишет… Кто же этот мужчина? Прадед или… нет, это был другой мужчина. И она его любила. Свои чувства она могла излить только в личном дневнике, в этой тетради. И это был ее любовник. Надо же…»

Девушка покачала головой и продолжила читать:

— Мне было страшно. Ты прячешься, начинаешь стыдиться, пробираешься вдоль стенки, чтобы тебя не заметили, — говорил он.

— Это неправильно.

И я ему отвечала:

— Я всю жизнь прижимаюсь к стенке, делаю вид, что меня нет; стараюсь быть невидимой. Я убила себя. А если бы возмутилась? Но теперь поздно. Здесь я мертвая рядом с другим, живым. Он подходит ко мне, хочет что-то сказать и ждет, чтобы я заговорила, но у меня нет слов, и мы оба молчим, а если говорим, то это похоже на беседу глухонемых. Вижу, что трудно ему, так трудно, как никогда. Он ждет признания, а я ничего не могу сделать. Я виновата, прости меня, Господи! Ты ведь сам меня создал такую. Я ничего не могу, ничего не хочу, я только люблю. А если я виновата, казни меня, Господи, а не его, возьми душу мою вместо его…»

На этом записи прабабушки обрываются и далее продолжала ее дочь, Ксения Михайловна, которая описывала очередное приготовление зелья.

«Я никогда не узнаю подробностей о жизни и любви прабабушки, — с горечью подумала Зорина. — Эх, как поздно мы понимаем, что нужно спрашивать про своих предков тогда, когда хоть кто-то жив и что-то помнит. Ведь бабуля наверняка знала о своей матери все. А сейчас и спросить не у кого. Вот откуда я узнаю, что было дальше, чем же все закончилось», — с досадой думала внучка.

Она находила в тетради много мудрых мыслей, описания рецептов приготовления зелий от разных недугов, средств от сглаза, заговоры. Большую часть тетради занимали записи Ксении Михайловны. Бабушка не рассказывала в ней о своей жизни, как ее мать. Много внимания уделяла описанию колдовства или, как говорила Зорине, энергоинформационной структуре. Зорина листала страницы, с волнением погружаясь в жизнь своих предков, и совсем не замечала времени. Отвлеклась от чтения тогда, когда снизу донесся глухой звук часов, которые пробили дважды. Девушка отложила тетрадь и вслух с удивлением произнесла:

— Я могу ворожить, могу заставить человека любить, болеть и даже умереть. Там рецепты на все случаи жизни, магия черная и белая. Столько загадок… Просто голова кругом.

Она взглянула на электронные часы: «Ох, и не заметила, как ночь наступила. Пора спать. Но не хочется…» Зорина спустилась в столовую, открыла холодильник, налила стакан молока и устало опустилась на стул. Джейк крутился возле ног, как вдруг насторожился, поднял уши.